"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

 
















  • Искусство | Режиссура | Тарковский Андрей Арсеньевич

    Интервью с Ирмой Рауш - бывшей женой Андрея Тарковского.

    ОНА НЕ СТАЛА «ЛИЦОМ ЭПОХИ» И «НАРОДНОЙ АКТРИСОЙ». ПОМЕШАЛИ ВНУТРЕННЯЯ НЕЗАВИСИМОСТЬ И СВОЕОБРАЗИЕ ЕЕ ЛИЧНОСТИ, НЕ ЖЕЛАВШЕЙ ЛОМАТЬСЯ ПОД КОГО-ТО, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БЫЛ ВЕЛИКИЙ АНДРЕЙ. НО БЕЗ ЭТОГО ОНА БЫ НЕ СТАЛА САМА СОБОЙ, ИРМОЙ ТАРКОВСКОЙ.



    Ирма Тарковская, первая жена Андрея Тарковского, никогда и никому не давала интервью, считая, что рассказывать о личной жизни — это значит «ничего не сказать о человеке»

    — Ирма, вы никогда не давали интервью. Очевидно, на то были веские причины?

    — Люди, которых любишь, представляются бессмертными. И когда они уходят, испытываешь растерянность, а потом появляется чувство вины. Только через десять лет я решилась написать о нем в «Литературной газете», в начале апреля, ко дню рождения Андрея.

    — Вы предупредили, что не любите говорить о личном. Но немалая часть вашей и Андрея жизни и молодости совпала. И совсем не обывательский, а человеческий интерес заставляет меня задать вам вопрос: как вы стали мужем и женой?

    — Очень просто. Первое сентября, занятие режиссерской мастерской М И. Ромма. На вступительных экзаменах было несколько потоков, поэтому все вместе собрались впервые и с любопытством приглядывались. Курс оказался пестрым. Самыми полярными были Тарковский и Шукшин. Потом Ромм смеялся — на последней комиссии его уговаривали не брать ни того, ни другого. Но Ромм посчитал, что для атмосферы на курсе две такие непохожие личности будут полезны.

    — Это была любовь с первого взгляда?

    — Да нет, все было не быстро и не просто. И тут мне придется немного рассказать о себе. Я приехала в Москву из Казани, а родилась в Саратове. Мой отец из немцев Поволжья. В Казань, где были большие авиационные заводы, отца, инженера, перевели перед самой войной. Тогда это нас спасло. Всех немцев с семьями и детьми выселили из Саратова за одну ночь. Своих родных после войны отец так и не нашел. Позже его тоже отправили в лагеря, но нас не тронули. Маме каким-то чудом удавалось посылать отцу посылки — этим она спасла его от голодной смерти. Но после войны, когда он вернулся, их отношения почему-то не сложились. Детство мое не было радостным, и я мечтала уехать из дому. И уехала в Москву, как только окончила школу. С ходу я поступила на режиссерский факультет ВГИКа, о котором грезила, хотя все уговаривали идти на актерский, и, обретя свободу, чувствовала себя счастливой до легкомыслия. Жизнь казалась удивительной и прекрасной, и я так всему радовалась... Меня ничего не стоило рассмешить, за что частенько выгоняли из аудитории.

    В институте мы были заняты с утра до вечера, репетиции иногда затягивались допоздна. Андрей сразу стал ухаживать за мной, и если освобождался раньше, то ждал меня, а потом провожал до общежития. Общежитие было в городке Моссовета на Ярославском шоссе, а жил он на Серпуховке. Добирался до дому поздней ночью. Вообще Андрей очень пугал меня серьезностью отношений и своих намерений. Он сразу хотел жениться, а мне ничего не хотелось менять, потому что мне все было интересно и в радость.

    Я не хотела выходить замуж не конкретно за Андрея, а вообще. Мне казалось, выйти замуж — это поставить на себе крест. Откровенно говоря, я и сейчас так считаю.

    — Скажите, тогда, в Андрее-первокурснике, уже ощущалось то, что потом мы стали называть гениальностью?

    — Ну, если серьезно... Андрей вызывал сложные чувства. Что-то неуловимо проглядывало в облике этого пижонистого столичного молодого человека. Я не могла в этом разобраться, и мы часто ссорились из-за разности мироощущений. Чтобы вы поняли эту разность, приведу такой пример: Андрей восхищался тем, как была снята сцена изнасилования и убийства девушки в «Святом источнике», а мне нравился хор гномиков в «Белоснежке». Забегая вперед, скажу — я многое поняла, когда Андрей познакомил меня со своим отцом.

    — Как это произошло?

    — Андрей повез меня в Голицыно — там у его отца была небольшая дача. В Андрее по этому поводу чувствовалась какая-то торжественность, а я всю дорогу из духа противоречия валяла дурака. Когда мы приехали, Арсений Александрович был один. Кругом книги и пластинки, у окна большой телескоп на треноге. Звучала музыка, Арсений Александрович пластинку снял, Андрей поставил было вновь, но он снова как-то мимоходом ее убрал. Я не помню, о чем разговаривали — вроде бы и ни о чем, но я притихла и намертво замолчала. Внешне они вроде бы и не похожи, но нельзя было ошибиться, что это отец и сын. Может быть, внутренняя духовная конструкция была общей... Мне многое стало понятнее в Андрее. До меня каким-то образом дошло, каким через несколько лет станет Андрей. У Арсения Александровича были удивительные глаза — мудрые и добрые — и взгляд, как будто он и с вами, но между тем заглянул мимоходом, из вежливости...

    Все это я, вероятно, разглядела по-настоящему позже и поняла, что объединяет стихи отца и фильмы Андрея. Они обладают свойством пробуждать в человеке то, о чем он только смутно догадывается.

    — В конце концов ваше сопротивление было сломлено?

    — Не сразу. Мы поженились только после третьего курса, когда все разъехались по разным студиям на практику. Расставаться нам с Андреем уже не хотелось, и мы поженились, никому не сказав. Мою маму чуть удар не хватил. Мать Андрея, Мария Ивановна, с которой к тому времени я тоже познакомилась и которую очень полюбила, отнеслась к событию с философской стойкостью. А Арсению Александровичу я призналась, что решила выйти замуж за Андрея после того, как познакомилась с ним. Он очень смеялся и потом рассказывал об этом знакомым. У нас с ним сложились очень хорошие отношения. Они сохранились и после того, как мы с Андреем разошлись. Арсений Александрович, так же как и я, любил сказки, и мы дарили друг другу книги. Арсений Александрович с шутливыми надписями:

    «Жарко, и кусают мухи,
    Чтобы усмирить их прыть,
    Я решил снохе Ирмухе
    Эту книжку подарить!»


    — Семейная жизнь не поубавила вашей веселости?

    — Поначалу у нас не было дома — мы мотались с двумя чемоданами и книгами по съемным квартирам. Это — слава богу — не было похоже на семейную жизнь, и от этого мне было много легче. Первая квартира появилась после «Иванова детства».

    По инерции мне было весело, потому что на дворе были 60-е годы, довольно оптимистические, и у нас в доме бывало много интересных людей. Но, с другой стороны, я оказалась выбитой из кинематографа.

    — Но, однако, все не так плохо сложилось. Вы снялись в двух фильмах Тарковского — «Иваново детство» и «Андрей Рублев». И вы единственная из его актеров, кто получил международный приз — «Хрустальную звезду» за роль Дурочки.

    — Да, это все так на первый взгляд. После «Иванова детства» родился сын Арсений — обычная житейская канва... У Андрея была идея, что режиссура — совершенно не женское дело. Это сейчас женщины косяком пошли в кинематограф, а тогда были единицы. Он считал, что я хорошая актриса, должна сниматься в кино и писать сказки. Голова у меня и вправду всегда была ими забита. И Андрею удалось сбить меня с толку. На свою голову. Впоследствии это явилось одной из составляющих нашего развода. Профессия актрисы меня никогда не привлекала. Уже после «Рублева» я снялась в главной роли в фильме «Доктор Вера» — был такой фильм по повести Б. Полевого. Но если у актера не возникает общего языка с режиссером, сниматься очень тяжело...

    — В живописи есть такой закон: фон делает фигуру доминирующей в пространстве. Вы не хотели быть фоном, это очевидно. Наверное, это мешало семейной жизни?

    — Наверное... А может быть, и другое... Когда писался сценарий к «Рублеву», Андрей смеялся: «А Дурочку Ирка сыграет. Ей и играть нечего — юродивость у нее в характере».



    Но вы знаете, я все время размышляла о себе и Марии Ивановне, с которой у нас очень похожи судьбы. Она с Арсением Александровичем тоже училась вместе, потом родился Андрей, за ним — дочь. И в какой-то момент — мы говорили об этом с Марией Ивановной — вот эта одаренность мужа вдруг выбила из нее уверенность в себе. Ей казалось, что она рядом с ним не так талантлива, и она, учитывая появление детей, в какой-то момент решила, что ее судьба — дети и муж. Она очень боялась, как бы со мной то же самое не произошло. Но я по-другому была воспитана, и время было другое.

    — Гений, — говорят китайцы, — бедствие для человечества. Вы это ощутили на себе?

    — Был ли Андрей для меня бедствием? Если б он не был гениальным, вот это было бы бедствием!

    — Вы разошлись с Андреем стремительно или процесс был таким же долгим, как ухаживание?

    — Расходились мы долго. Официально мы развелись в 70-м году, но все пришло к концу много раньше. Я уезжала на съемки, Андрей тоже ездил в экспедиции, мы разошлись по-хорошему. Было очевидно, что нам друг с другом тяжело.



    После развода я пошла на студию Горького. Возвращаться к своей профессии после такого большого перерыва было непросто. На студии в это время работал Вася Шукшин, он мне помог — мы всегда были с ним большими друзьями. Стала снимать детские фильмы. Но это уже другой сюжет.

    — Но вы ведь продолжали общаться? И, как я знаю, вам первой он предложил главную роль в «Зеркале».

    — Да, это так... Первый вариант сценария был написан в 68-м году. Это было трудное время. И скандал с «Рублевым», и наш затянувшийся развод... Бывают в жизни периоды, когда вокруг все начинает сыпаться. Самое время заняться осмыслением жизни. Этот первый вариант был почти документален и назывался «Исповедь». Потом Андрей где-то писал, что таким образом он хотел избавиться от многих мучивших его воспоминаний.

    По каким-то таинственным совпадениям наша судьба чем-то повторила судьбу его родителей. И я внешне на Марию Ивановну немного похожа. Прочитав сценарий, я пришла в смятение. Такая обнаженность чувств для меня совершенно невозможна! Сниматься я отказалась, Андрей обиделся. Сценарий на студии тогда принят не был.

    И тогда он начал снимать «Солярис» и пригласил меня попробоваться на роль Хари. Но, увидев пробы, сказал мне: «Глядя на тебя, вряд ли кто-нибудь поверит, что ты можешь кончить жизнь самоубийством». Сценарий «Зеркала» он переписывал несколько раз. От многих эпизодов отказался, многое ушло вглубь. Сценарий остался автобиографичным, но в то же время и иносказательным. Появилась хроника, возникла многомерность, зазвучали стихи отца.

    — Вы не жалели, что не снимались в нем?

    — Нет. Терехова прекрасно сыграла. Мне кажется, это ее лучшая роль в кино. А мое присутствие Андрею только бы помешало.

    На другой день после премьеры «Зеркала» в Доме кино, на которую я не пришла, позвонил Андрей. «Могла бы вчера и прийти», — сказал он сердито. Позже я посмотрела фильм в кинотеатре на Таганке. В кассу стояла огромная очередь. Я подошла к администратору, показала союзный билет. Прочитав фамилию, он чуть из окошка не выскочил. Кинотеатр был полон, для меня притащили стул, торжественно усадили. Я начала плакать почти с первых кадров, так до конца и проплакала. Такого фильма в мировом кинематографе нет и не будет.

    — А как ваш сын воспринял развод?

    — Тяжело, как любой ребенок. А я сделала большую глупость. Когда Андрей женился, он захотел, чтобы Арсений приходил к нему в дом, но я не разрешила. «Когда мальчик подрастет — сам решит», — думала я. Я слишком хорошо помнила выражение лица Андрея, с которым он ходил в дом к отцу, — вероятно, это выражение появилось в детстве да так и осталось. Получилось, что Андрей с сыном почти не общался. Приходить к нам в дом, как он сам говорил, ему было тяжело. Кончилось тем, что вмешалась Мария Ивановна — просто взяла Арсения за руку и привела к отцу. Правда, Арсений к тому времени уже учился в старших классах. Отношения с отцом сложились непростые, как и когда-то у самого Андрея с Арсением Александровичем, несмотря на то, что они очень друг друга любили.

    Ко всему прочему прибавила сложностей еще и громкость фамилии — и в школе, а потом и в институте Арсению все время приходилось как бы обороняться, отстаивая свою независимость.

    Когда он оканчивал школу, Андрей решил поговорить с ним о его планах. Мы решили пообедать в Доме литераторов. На беду там оказалось много знакомых, к нам все время подходили. Андрей стал нервничать, взял какой-то неверный тон. Арсений молча слушал. А когда встали из-за стола, он с усилием, но твердым голосом вдруг сказал: «Я не согласен со всем, что ты говорил, но все равно — спасибо». Бедный Андрей был совершенно обескуражен.

    Но я счастлива, что наш сын Арсений очень любил деда. Отношения у них были простые и ласковые. Последние годы Тарковские жили в Матвеевском, в Доме ветеранов кино. К тому времени Арсений окончил институт, стал хирургом. Он часто бывал у них. А потом и в больнице, когда дед заболел, он сидел возле него и в последнюю ночь, когда Арсений Александрович был уже без сознания...

    — А у сына не было желания продолжать дело отца?

    — Это все равно что спросить сына Достоевского, не хотел бы он продолжить дело отца. Тарковские уникальны не тем, что один писал стихи, а другой снимал фильмы. Они уникальны своей духовной одаренностью, особой глубиной восприятия жизни, сознанием того, что жизнь — это отведенный человеку срок, в который он должен понять смысл своего пребывания здесь, на земле.

    Мой сын отличный хирург, и я этому очень радуюсь. Но человек он беспокойный, склонный к внезапным поступкам. Какие лабиринты проходит его душа, знает только он.

    — Наверное, вы человек, который любит уединение, не так ли? Как вам удается урвать эти мгновения у московской суеты?

    — Вы правильно заметили — я люблю уединение и даже одиночество. Кто-то сказал, что Бог приводит нас к одиночеству, чтобы потом вернуть себе. Вот так произошло и со мной, и это тоже благодаря Андрею. На съемках «Рублева» он привел меня в монастырь. И вдруг через много-много лет раздался звонок и знакомая спросила меня: «Вы не хотите поехать посмотреть женский монастырь в Коломне?» Я очень удивилась, но поехала. Выяснилось, что это необыкновенный монастырь — все, кто там служат, молодые, и игуменье, человеку с высшим образованием, тогда тоже не было еще и сорока лет. Все они обожали Тарковского, и его фильмы стоят у них на полке.

    Когда они посмотрели «Рублева», то у них создалось впечатление, что сыграть Дурочку выше человеческих возможностей, и они очень захотели со мной познакомиться. И теперь я туда часто езжу и подолгу живу. Мне там очень хорошо думается. Я очень благодарна судьбе, что она послала мне это место.

    — Можете ли вы сказать, что были счастливы в молодости?

    — А что такое счастье? Чувство счастья не может быть абсолютным, как не может быть абсолютной свободы.

    Польский режиссер Кшиштоф Занусси, вспоминая о поездке с Андреем в Америку, рассказал, что однажды на встрече со зрителем молодой американец спросил Андрея: «Что я должен делать для того, чтобы быть счастливым?» Андрей сначала вопроса вообще не понял, а потом сказал: «Сначала надо задуматься — для чего вы живете на свете? Какой смысл в вашей жизни? Почему вы появились на земле именно в это время? Какая роль вам предназначена? Разберитесь во всем этом. А счастье?.. Оно или придет, или нет». Американец ничего не понял, и Занусси отметил, что это был очень русский ответ.

    Маргарита РЮРИКОВА
    "Огонёк" 2000



    Похожие статьи и материалы:

    Интервью с Всеволодом Абдуловым (Высоцкий Владимир Семенович)
    Интервью с дочерью Беллы Ахмадулиной Елизаветой Кулиевой: "Не поддается счету тот, кто – один". (Ахмадулина Белла Ахатовна )
    Интервью с Елизаветой Алексеевной Даль: «Свой дом он закрыл от всех». (Даль Олег Иванович)
    Интервью с Леонидом Филатовым: "Народ Высоцкого любил, и язвил его, и истязал чудовищно..." (Высоцкий Владимир Семенович)
    Интервью с сестрой режиссера - Мариной Тарковской. (Тарковский Андрей Арсеньевич)
    Интервью с сыном режиссера - Андреем Андреевичем Тарковским. (Тарковский Андрей Арсеньевич)
    Паустовский и Татьяна Арбузова. Интервью с Галиной Арбузовой. (Паустовский Константин Георгиевич)
    Последнее интервью Андрея Тарковского. (Тарковский Андрей Арсеньевич)
    Текст интервью "Искать то, что верно" (Гумилёв Лев Николаевич)
    Текст интервью "Я не был одинок..." (Гумилёв Лев Николаевич)
    Текст интервью с Беллой Ахмадулиной: "Мне кажется, я скоро стану писать о неграх". (Ахмадулина Белла Ахатовна )
    Текст интервью с Беллой Ахмадулиной: "Мне нравится быть просто женой художника". (Ахмадулина Белла Ахатовна )




    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.