"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

 
















  • Искусство | Актёры

    Жжёнов Георгий Степанович



    Народный артист СССР (1980)
    Лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых (1973, за исполнение роли генерала Бессонова в фильме «Горячий снег»)
    Обладатель Серебряной медали имени Довженко (1975)
    Кавалер Ордена Трудового Красного Знамени (1985)
    Лауреат премии журнала «Огонёк» (1988)
    Кавалер ордена Ленина (1991)
    Лауреат премии «Хрустальная Турандот» (1995)
    Лауреат премии «Ника» (1996)
    Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени (1995)
    Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» III степени (1998)
    Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени (2000)





    Георгий Жжёнов родился 22 марта 1915 года в Петроградe на Васильевском острове.

    Его родители Степан Филиппович Жжёнов и Мария Фёдоровна Щёлкина были родом из бедных крестьянских семей Тверской губернии. Степан Жжёнов в детстве переехал в Петербург, где начал работать у земляка-булочника. Позже он женился, но остался вдовцом и женился во второй раз на молодой сироте Марии Щёлкиной. К этому моменту у него уже было пятеро детей, и вскоре у него появились дети от Марии. Георгий Жжёнов вспоминал, что жила их семья бедно, и чем жестче становилась нужда, тем больше пил отец, пропивая все, что было в доме, нередко поднимая руку на жену. Мама Георгия Жжёнова была человеком добрым, мудрым и любящим, и для Георгия всегда осталась «моей прекрасной Мамой».

    Свою биографию Георгий Жжёнов ясно помнил с 4 лет, в это время он вернулся из деревни, куда был отвезен с братом Борисом из-за революции. Последующие 22 года жизни Георгия прошли на Васильевском острове, где семья Жженовых жила на углу Первой линии и Большого проспекта. Весной 1930 года Георгий окончил 7-й класс 204-й Ленинградской трудовой школы с физико-математическим уклоном, и для того, чтобы продолжить обучение в 8-м классе, ему было необходимо сдать экзамены. Однако юный Георгий увлекся цирком, кино и театром, и в 1930 году, одолжив документы у старшего брата Бориса, он поступил на акробатическое отделение Ленинградского эстрадно-циркового техникума под именем Бориса Жженова. Впоследствии он признался в техникуме в своем проступке, и его простили.



    Спустя год Георгий Жжёнов вместе с сокурсником Жоржем Смирновым отрепетировал каскадный эксцентрический номер под названием «Китайский стол», и начал выступать в Ленинградском цирке «Шапито» как дуэт «2-ЖОРЖ-2» в жанре каскадной акробатики. Во время одного из выступлений его заметили сотрудники киногруппы, занимавшиеся подбором артистов для новой кинокартины, и пригласили сниматься Жжёнова на «Ленфильм», предложив главную роль тракториста Пашки Ветрова в фильм «Ошибка героя». Этот фильм режиссера Эдуарда Иогансона, вышедший в 1932 году, стал дебютом не только для Георгия Жженова, но и для другого, в будущем очень известного актера Ефима Копеляна. Участие в съемках изменило планы Георгия, и в 1932 году, оставив цирковую карьеру, Георгий стал студентом отделения киноактера Ленинградского театрального училища. Однако любовь к цирку, как первую юношескую романтическую попытку приобщения к миру искусства, Георгий Степанович сохранил на всю жизнь и позже с удовольствием вспоминал о своей цирковой юности. В театральном училище преподавателем Жжёнова был режиссер Сергей Аполинариевич Герасимов, и еще до окончания училища в 1935 году Жженов успел сняться в фильмах «Наследный принц Республики», «Золотые огни», «Комсомольск» и «Чапаев».



    После убийства в Ленинграде Сергея Кирова в декабре 1934 года по ложному обвинению в «антисоветской деятельности и террористических настроениях» был арестован старший брат Георгия Борис Жжёнов, являвшийся в тот момент студентом механико-математического факультета университета. Арест произошел после того, как Борис обратился к комсоргу своего курса с просьбой разрешить ему не идти на похороны Кирова. Показав на свои разбитые ботинки, он сказал: «Если я пойду в Таврический дворец, обязательно обморожу ноги. Какой смысл? Кирову это не поможет». Комсорг факультета доложил в органы НКВД о неблаговидном поступке студента Жжёнова, после чего Борис был исключен из университета и лишен прописки в Ленинграде. Борис Жжёнов год обивал пороги прокуратуры, протестуя против несправедливого решения, после чего был восстановлен в правах студента, и вернулся в Ленинград. Однако в декабре 1936 года ему принесли повестку с вызовом в НКВД, откуда он уже не вернулся. В 1937 году его осудили на 7 лет за «антисоветскую деятельность», а через шесть лет он умер в Воркуте от дистрофии, надорвавшись в угольной шахте. Во время последнего свидания Борис передал матери несколько листочков бумаги, покрытых мелким, но разборчивым почерком, где подробно написал об ужасе увиденного и пережитого в застенках внутренней тюрьмы НКВД. Он рассказал в записке о полной беззащитности арестованных перед произволом следствия, и как из подследственных с помощью издевательств и пыток выбивались угодные следствию «признания» и «показания». Рискуя жизнью, он пытался в своем письме показать истинное положение дел в органах правосудия. Георгий Жжёнов рассказывал: «Мне все прочитанное показалось невероятным и страшным… Потрясенный, я тут же под неодобрительным взглядом матери сжег листочки в печке. «Напрасно, сынок, напрасно, — сказала мать, — прочитал бы как следует, повнимательнее. Кто знает, может, и пригодится в жизни». Если бы я только мог представить, какими пророческими окажутся слова матери».

    После осуждения Бориса семья Жжёновых была выслана в Казахстан. Георгий, который к этому времени был уже достаточно известным артистом, уезжать в Казахстан отказался. Его предупредили: «Не поедешь — посадим». В 1938 году во время съемок фильма «Комсомольск» вместе с Николаем Крючковым, Петром Алейниковым и другими актерами, Георгий Жжёнов выехал на поезде в Комсомольск-на-Амуре. Во время поездки он познакомился с американцем, ехавшим во Владивосток для встречи деловой делегации, и зашедшим в купе артистов с вопросом про маршрут движения поезда. Это знакомство стало для Георгия Степановича роковым, так как вскоре оно было использовано в качестве предлога для обвинения Георгия Жжёнова в шпионской деятельности.

    В ночь с 4 на 5 июля 1938 года по обвинению в шпионаже он был арестован органами НКВД СССР, где его обвинили в установлении преступной шпионской связи с американцем, который завербовал его как человека, мстящего за судьбу брата. Жжёнов рассказывал: «Очень страшно, когда с понятий Справедливость и Человечность впервые вдруг сорвали все красивые одежды… Мне было только 22 года. Я боялся не физических увечий, нет — может быть, я и вытерпел бы их, — я боялся сумасшествия. Знать бы, во имя чего ты принимаешь муки, — было бы легче!». Все попытки хоть как-то сопротивляться издевательствам следствия, когда молодому человеку со смехом всовывали в руку карандаш и приказывали подписать признания, окончились пятилетним приговором и этапом на Колыму. В то время Георгий Степанович был женат на белорусской актрисе Жене Голынчик, с которой познакомился во время учебы на курсе Герасимова. «Когда Женя была на последнем свидании в пересылке в Ленинграде, - рассказывал позже Жжёнов, - я сказал: «Женя, не жди меня. Девяносто с лишним процентов, что я где-то погибну. Ты молода. Спасибо за все, но живи, как тебе захочется. Пусть я не буду теми веригами, которые на твоей совести останутся». Я с ней встретился, когда вернулся из первого заключения. Мы увидели, что жизни наши разошлись совершенно».

    В 1939 году в пересыльном лагере во Владивостоке, где формировались этапы на Колыму, Жжёнов узнал, что в Магадане есть театр, в котором вместе с вольнонаемными артистами играют заключенные. После начала отбывания срока своего заключения на Колыме Жжёнов неоднократно обращался с просьбами направить его работать по специальности, но в этот театр осужденных по 58-й статье не брали. Жжёнов рассказывал: «Когда я попал на Колыму, у меня уже не оставалось ровным счетом никаких иллюзий, никакой веры в справедливость, которая якобы должна восторжествовать, в закон и так далее, никакой надежды на пересмотр дела. Была лишь каждодневная, каждочасная борьба за физическое выживание. Именно выживание. И потом, конечно, определенное везение. Ведь в ГУЛАГе гибли люди и посильнее меня. В своей автобиографической повести «Саночки» я рассказываю, например, эпизод, когда мне сообщили о том, что — о, чудо! — мне вдруг пришли две посылки, посланные матерью. За ними в лагпункт нужно было идти 10 километров пешком. Я понимал, что посылки могут спасти мне жизнь, ибо от постоянного голода силы убывали каждодневно и неуклонно, и я отдавал себе отчет, что долго не протяну. Но я физически не мог пройти эти проклятые десять километров. У меня просто не было сил. И тут случилось второе чудо: меня взял с собой опер, возвращавшийся на лагпункт. А когда по дороге я окончательно рухнул в снег, не в силах сделать и шага, и с глубоким безразличием понял, что это конец, опер взвалил меня на санки, которые тащил за собой, и повез. Чтобы жестокий опер, давно забывший, что такое сострадание, вез на санках зэка — это было больше, чем чудо. Посылки были посланы мамой тремя годами раньше, и их содержимое — сало, колбаса, чеснок, лук, конфеты, табак — давно перемешалось и превратилось в смерзшийся камень. Я смотрел на эти посылки и из последних сил сопротивлялся желанию тут же вцепиться зубами в этот камень. Я знал, что сразу же погибну от заворота кишок. Я попросил охрану ни под каким видом не давать мне посылки, даже если буду ползать на коленях и умолять об этом, а отколупывать маленькие кусочки три раза в день и давать мне. Они посмотрели на меня с уважением и согласились. Когда я говорю, что научился ничего не ждать от лагерного начальства, и ничего не просить, и что это помогло мне выжить, я не преувеличиваю. В 1943-м году кончился срок моего заключения и мне вручили официальную бумагу с гербом — к заключению добавили еще 21 месяц лагерей. Я прочел ее почти равнодушно — а что еще можно было ждать от этой системы?».



    До 1943 года Георгий Степанович находился на золотых приисках Дальстроя, где работал единственным диспетчером в гараже районной экскаваторной станции. Иногда ему приходилось работать шофёром. Вскоре ему продлили срок заключения еще на 21 месяц. В это время судьба свела Георгия Жжёнова с артистом и режиссером Константином Александровичем Никаноровым. 26 марта 1945 года за хорошее поведение и добросовестную работу Жжёнов был досрочно освобожден из лагеря, и до декабря 1946 года работал в Магаданском заполярном драматическом театре, где познакомился со своей второй женой Лидией Воронцовой, арестованной в 1935 году в Ленинграде «за связь с иностранными моряками», и получившей за это 10 лет лагерей на Колыме. В начале 1937 года начальство лагеря перевело актрису в агитбригаду. Участник общества «Мемориал» Владимир Сиротинин рассказывал: «В 1943-м Лидию приняли на работу в Драмтеатр в Магадане. Там она и познакомилась с Георгием Жжёновым - актером того же коллектива. Cпустя несколько месяцев драмтеатр отметил скромную свадьбу двух заключенных актеров. В июне 1946-го у Лидии и Георгия родилась дочка Лена. Первым освободили Георгия Степановича. В марте 1945-го он наконец-то стал свободным человеком. Нашел работу актера в маленьком городке Павловске-на-Оке. Лидию освободили только через два года. К тому времени их семейная жизнь расстроилась. Георгий Степанович стойко переносил тяжелый характер жены, ее постоянные истерики, которые только обостряли ощущение боли и несправедливости, которые обоим уготовила судьба. Но жизнь вдвоем становилась все невыносимее. Но осталась дочь Лена. И когда Жжёнов получил письмо из Свердловской области от жены: «Я арестована повторно, ребенок в распределителе в детском саду», - бросился спасать дочь. Леночку ему удалось переправить к матери в Ленинград. И вскоре его арестовали повторно. Полгода Жжёнов провел в тюрьме в Горьком, после чего его отправили в ссылку в Норильск. Уезжать на Север Георгий Степанович не хотел, но, как сейчас стало известно, его ссылки именно в Норильск добилась Лидия Воронцова. Она забрасывала письмами-мольбами лагерное начальство и упрашивала, чтобы арестованного бывшего мужа Георгия Жжёнова отправили к ней в Норильск. Так она пыталась вновь соединить разрушенную семью. Первое время Георгий и Лидия в ссылке в Норильске действительно жили вместе. Но вскоре актер стал жить отдельно».

    Позже Георгий Степанович очень не любил говорить о своей второй жене, лишь один раз позволив себе заметить: «Это трагедия моей жизни!». Судьба Лидии Воронцовой окончилась трагически. После смерти Сталина ее освободили, актриса уехала в Ялту и там покончила с собой.

    Весной 1947 года Жжёнов вернулся в Москву за назначением на работу. По ходатайству режиссера Сергея Герасимова он был отправлен на работу в Свердловскую киностудию художественных фильмов, где начал сниматься в фильме «Алитет уходит в горы». В 1948 студия закрылась, а производство фильма было переведено в Москву, где Жжёнову было запрещено находиться, и он на актерской бирже в Москве устроился на работу в драматический театр в Павловске-на-Оке. 2 июня 1949 года он был снова арестован, после чего провел полгода в тюрьме в Горьком, и был направлен в ссылку в Норильск, где проработал в драматическом театре до 1953 года. Георгий Жжёнов рассказывал: «В Норильском драмтеатре я познакомился с Иннокентием Смоктуновским, с которым мы вместе играли. Я сразу понял, что это за талантище. Он прятался в Норильске потому, что во время войны был в плену и боялся, что его посадят. Я долго уговаривал Смоктуновского ехать в Москву, ибо талант его был безмерен и не вмещался в маленький норильский театр. Он и хотел, и боялся, и я понимал его. Он говорил, что у него нет денег, а когда я предложил одолжить ему, он отказался. Тогда я купил ему фотоаппарат, научил снимать, и он начал зарабатывать деньги, фотографируя в окрестных деревнях. Все в те годы нуждались в фотографии, всем куда-то нужно было послать о себе весточку. Вскоре он вернул мне деньги. Я дал ему рекомендательное письмо к Аркадию Райкину, но вместо Ленинграда Смоктуновский поехал в Волгоград, где играл третьестепенные роли. Я и там не оставил его в покое и буквально заставил поехать в Москву, в театр Ленком, где его заметил режиссер Михаил Ромм и снял в небольшом фильме. Так начиналось его стремительное восхождение на олимп советского кино и театра, и я счастлив, что тоже помог ему в этом. Тем более, что добро, как правило, рождает добро. Вот и Смоктуновский продолжил эстафету добра и привел в кино прекрасного актера Ивана Лапикова».

    Работа с фотографиями помогла выжить и самому Жжёнову. В 1950 году в местном клубе он освоил фотоаппарат и стал первым в Норильске делать цветные снимки, считавшиеся по тем временам немыслимой роскошью. Как позже объяснял сам актер, его старенькая мама, оставшаяся в Ленинграде, оказалась на грани нищеты - все, что у нее было, она потратила на посылки сидевшему сыну. По воспоминаниям дочери заведующей первым детским садом Норильска Ольги Сапрыкиной, актер пришел к ее маме и сказал: «Дайте мне возможность поснимать детишек» - сфотографировал всех на свой вкус, принес в сад готовые фотографии и предупредил: «Зайду через неделю». Когда он снова пришел в детский сад, то услышал: «Где же вы были, родители хотят вам сделать заказ!». «У старых норильчан до сих пор сохранились следы моей деятельности, - вспоминал позже Георгий Жжёнов. - Иногда люди даже посылают мне письма и вкладывают в них те мои снимки».



    2 декабря 1955 года Георгий Жжёнов был реабилитирован военным трибуналом Ленинградского военного округа, вернулся в Ленинград и в 38 лет начал свою профессиональную жизнь актера с нуля. Он устроился работать актером в Ленинградском областном драматическом театре и в Театр имени Ленсовета. Вскоре он снова стал киноактёром «Ленфильма», и стал работать в кино, но его актерская судьба складывалась достаточно тяжело. Долгое время он не мог раскрыться по-настоящему, снимался в ролях второго плана, и в фильмах, не имевших большого зрительского успеха. Наиболее заметными работами актера тех лет стали роли в картинах «Исправленному верить» и «Ночной гость».

    В 1961 году на экраны СССР вышел фильм режиссера Павла Клушанцева «Планета бурь», и сразу стал настоящим хитом. Появление картины совпало с полётом Гагарина и повальной увлечённостью космонавтикой, покорение планет виделось не за горами, и Клушанцев предложил зрителю познавательную и увлекательную картину - как это может начать происходить в недалёком будущем. Для Георгия Жжёнова работа над ролью в «Планете бурь» стала одной из первых заметных ролей в кино после возвращения из лагерей.



    Первая известность к Георгию Жжёнову пришла после небольшой роли в комедии Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля», в которой он в 1966 году сыграл автоинспектора. Актер настолько точно попал в образ, что его персонаж сразу запомнился зрителям.



    Еще одной яркой и запоминающейся работой стала главная роль в дилогии «Путь в «Сатурн» и «Конец «Сатурна», где Жжёнов снялся вместе с актером Михаилом Волковым. Георгий Жженов рассказывал: «Был такой режиссер Виллен Азаров. Я с ним делал три фильма - «Путь Сатурна», «Конец Сатурна» и «Бой после победы». Когда я у него снимался, со Студии Горького пришло предложение сыграть резидента. Я Азарову рассказал. Он говорит: «Ну что ты! Ты здесь играешь начальника КГБ, генерала. А там - шпиона». Хорошо, что я его не послушал. И сыграл врага советской власти, заклятого врага, да еще потомственного. Но в результате того, что я сыграл этого резидента, я получил все почетные грамоты наших силовых органов - КГБ, МВД, все ордена, которые существуют. Все у меня есть - благодарственные письма, грамоты, чего только нет! Я ведь перелицовывался в картине, начинал служить советской власти».



    В 1968 году Георгий Степанович переехал в Москву и стал работать в театре имени Моссовета. За долгие годы на сцене этого театра им было сыграно более ста ролей. В том же 1968 году в кино наступил звездный час Жжёнова после выхода на экраны приключенческого фильма Вениамина Дормана «Ошибка резидента». Жжёнов сыграл в этой картине сына русского эмигранта графа Тульева, опытного разведчика по кличке Надежда, направленного в Россию на выполнение очень сложного и рискованного задания. Фильм имел такой большой успех, что решено было поставить его продолжение, и в 1970 году вышел второй фильм «Судьба резидента». Через двенадцать лет Вениамин Дорман вновь вернулся к полюбившимся зрителям героям, и в 1982 году вышел третий фильм «Возвращение резидента», а в 1986 году вышел четвертый фильм тетралогии «Конец операции «Резидент». Так в течение 20 лет зрители с неослабевающим интересом наблюдали за сложными поворотами жизни героя Жжёнова.



    За годы творческой деятельности Георгием Жжёновым было сыграно около 70 ролей в кино, фильмы с его участием пользовались всенародной любовью, и стали классикой отечественного кино. Особенно удавались Жжёнову сильные волевые характеры. В телефильме «Вся королевская рать» Георгий Жжёнов сыграл Вилли Старка. Эту роль должен был сыграть актер Павел Луспекаев, известность которому принесла картина «Белое солнце пустыни». Съемки фильма были начаты в 1970 году, но смерть Луспекаева заставила создателей фильма искать замену, и они остановили свой выбор на Жжёнове, который справился с задачей блестяще. В 1972 году на экраны вышел фильм Гавриила Егиазарова «Горячий снег», снятый по одноименному роману Юрия Бондарева, где Георгий Степанович сыграл генерала Бессонова. За эту роль актер в 1975 году был удостоен Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых. В какой-то степени можно считать, что это была награда за всю его предшествующую работу.



    В 1979 году в легендарном фильме-катастрофе «Экипаж» Георгий Жженов сыграл роль командира авиалайнера Андрея Васильевича Тимченко. Среди других работ следует отметить роли в детективе «Лекарство против страха» и героической драме времен Великой Отечественной «Ворота в небо».



    Со своей третьей женой Ириной Георгий Жженов сошелся на поселении в Норильске. А свою четвертую, последнюю жену Лидию Петровну он встретил в Ленинграде. У Георгия Степановича родилось несколько дочек. Одна из них Лена стал художником-дизайнером, другая дочь Марина стала педагогом, а младшая Юля работает в Театре Моссовета и преподает во ВГИКе.



    Георгий Жженов прожил долгую и сложную жизнь. По праву можно сказать, что его жизнь – это история нашей страны. В последние годы Георгий Жжёнов играл в Театре имени Моссовета единственную роль в спектакле «На Золотом озере». В «великой пьесе о двух стариках», как называл ее Жжёнов, он выходил на сцену с народной артисткой России Ириной Карташевой. После смерти Жжёнова она рассказывала: «Я потеряла не только прекрасного человека и актера, но и удивительного партнера. За день до трагедии я говорила с его дочерью. Она сказала, что папе плохо… Последний раз мы играли спектакль 3 октября – он шел замечательно, зал принимал его всей душой. Мне и в голову не могло прийти, что больше Жжёнов никогда не выйдет на сцену. Он скрывал свои болячки и жутко не любил, когда о них расспрашивали. Георгий Степанович прекрасно держался, был удивительно прямым и честным человеком – если ему что-то не нравилось, говорил об этом порой довольно резко. Театральные интриги и дрязги его не касались. Недавно мы отмечали 90-летний юбилей Жжёнова – на этом мероприятии не было ничего надуманного и помпезного – но такие любовь и тепло шли из зала! Георгий Степанович, конечно, скорбел о том, что у него нет новой большой работы».



    За 3 недели до смерти Георгий Жженов неудачно упал дома, после чего у него был обнаружен перелом шейки бедра. Его привезли в Национальный медико-хирургический центр имени Пирогова, где на следующий день врачи сделали артисту операцию и поставили французский эндопротез. Как рассказал врач-ортопед Антон Серебряков, оперировавший артиста, операция шла всего пятьдесят минут. Пожилому артисту сделали не общий наркоз, а щадящую спинномозговую анестезию - все-таки Георгию Степановичу исполнилось 90 лет. Еще находясь в реанимации, Георгий Жжёнов с помощью врачей и жены начал пытаться ходить, для чего ему приспособили специальные ходунки. Врачи не сомневались, что Георгий Степанович обязательно станет на ноги, но 4 декабря 2005 года Георгий Жжёнов был снова госпитализирован с воспалением дыхательных путей. После тщательного обследования у него обнаружили рак легкого. Врачи не сообщали ему о роковом диагнозе, но настаивали на операции. Возможно, это помогло бы победить коварную болезнь и продлить жизнь замечательному актеру. Медики надеялись, что актер справится с травмой, но легкие не выдержали. Произошло кровоизлияние в плевральную полость, и 8 декабря 2005 года на 91-м году жизни жизнь Георгия Жженова оборвалась.

    Отпевание усопшего состоялось утром в субботу, 10 декабря, в соборе Сретения Владимирской иконы Божией Матери Сретенского монастыря. «Совершив все для прощания с Георгием Степановичем Жженовым, мы можем сказать, что хотя его и не учили богословию, он был глубоко верующим человеком. Этот дар он приобрел за те шестнадцать лет ссылок, каждый день которых проходил между жизнью и смертью, — сказал наместник монастыря архимандрит Тихон. — В следующие сорок дней мы будем усиленно за него молиться, потому что именно это необходимо ему сейчас более всего. А что касается памяти о нем, то для каждого близкого ему человека он навсегда запомнится как яркое событие в прожитой жизни. Вечная память рабу Божию Георгию!». Прощание с Георгием Жженовым прошло в Театре имени Моссовета, после чего артист был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.



    «Он был человеком простым и ясным, – рассказывал режиссер Александр Митта. – И очень любящим свою семью. Но судьба оставила на нем тяжелый отпечаток – чем-то напоминал мне математика Эйлера, немца, который долго жил в России. Когда он вернулся домой, его спросили: почему вы все время молчите? И он ответил: я много лет прожил в стране, где за разговоры порой можно было лишиться головы. Георгий Степанович был достаточно замкнутым и осторожным. Он не гнался за славой. Представить его в современной ситуации, когда одни и те же актеры переходят из сериала в сериал, просто невозможно. Когда решался вопрос о роли, у него зачастую была возможность повлиять на режиссера, взять какую-то роль себе, но он этого не делал. Бывает смешно, когда слышишь, как нынешние звездочки, что кривляются на эстраде под фонограмму, называют все это творчеством. А для Георгия Степановича кино было работой – творчеством он свою игру никогда не называл. Он буквально врастал в роль. Дубли с ним можно было не делать – они все равно получались один в один. Я удивляюсь, как он, многие годы, находясь сначала на волосок от смерти, а потом – на пике славы, сохранил то, что получил в подарок от природы – и талант, и способности, и себя самого, свою душу. Ведь часто бывает, что люди с годами становятся более черствыми, равнодушными и к тем вещам, которые никогда и ни за что не сделали бы ранее, начинают относиться спокойно, как к должному. Совесть съеживается, жизнь заставляет портиться. А он сохранился – его ничто не изменило. Это всегда меня поражало».

    В 2009 году о Георгии Жженове был снят документальный фильм «Георгий Жженов. Агент надежды».





    Текст подготовила Татьяна Халина

    Использованные материалы:
    Материалы сайта www.kino-teatr.ru
    Материалы сайта www.rusactors.ru
    Материалы сайта www.pravoslavie.ru
    Материалы сайта www.russ-yug.ru
    Г.С. Жженов Саночки. Рассказы и повесть.
    Г.С. Жженов От «Глухаря» до «Жар-птицы». Повесть и рассказы.


    Я СКАЗАЛ ЖЕНЕ: НЕ ЖДИ МЕНЯ. ДЕВЯНОСТО С ЛИШНИМ ПРОЦЕНТОВ, ЧТО Я ГДЕ-ТО ПОГИБНУ



    - Ваши лагерные рассказы, производят очень тяжелое впечатление, иначе и быть не может. Но один из самых впечатляющих моментов - когда после прощания с молодой женой вас стали сажать в машину и капитан, который вас арестовывал, вежливо открыл дверь автомобиля. Это не менее страшный образ, чем все то, что вы описываете в самой лагерной жизни.


    - Все кончилось на улице Воинова при въезде в ворота тюрьмы. Как захлопнулись ворота, все кончилось - права человеческие, гражданские права, мои права как личности - все к черту. Начался совершенно другой мир, другие взаимоотношения. Я понял, что я щепка, которой как хотят, так и крутят.

    Потом, когда я оказался уже на Колыме, то так изгалялся, чтобы мои письма дошли до родных! У нас вольняшка один брал письма вроде бы для передачи. Но очень скоро тут же, у реки, рвал в клочья наши письма. А мы ему верили. Верили, что он до почтового ящика в Магадане довезет эти письма. А нам разрешалось писать раз в полгода или... это все тщетные были попытки связаться с близкими.

    - Если сравнивать вашу лагерную прозу и то, что пишет Варлам Шаламов, то у него гораздо больше ненависти и отчаяния.

    - Тут дело в разном понимании жизни, разных характерах. Если у Шаламова превалировала ненависть к палачам, то во мне - нет. То ли по молодости, то ли я так психически устроен. В моих рассказах есть и положительная оценка тех людей, которые были моими палачами там. Человек - сложное существо. Ну, возьмите хоть того оперуполномоченного, на совести которого смерть моего друга Сергея Чаплина. А как он поступил со мной? Ведь он, матерясь и ругаясь, вывез меня, обмороженного, из ночного леса. Зачем ему это надо было? А потом еще позаботился о том, чтобы я, получив посылку, не умер от заворота кишок, набросившись на еду. Даже джентльмены Джека Лондона не поступали так, как он.

    - Вам никогда не хотелось разыскать следователей, которые обращались с вами жестоко, найти и тех, кто на вас доносил, и отомстить?

    - Нет. Мне кто-то из анонимных доброжелателей, видимо, сотрудников КГБ, прислал два личных дела моих следователей, моих палачей - Моргуля, старшего следователя контрразведки, и Кириленко. Этот был молодой, он вел со мною большинство допросов. Вымогал ответы насильственным путем. Но он все-таки самый мягкий был из них. И вот мне какой-то доброжелатель уже после моей реабилитации, после того, как Жженов стал восприниматься как "жертва режима", прислал вдруг личные кадровые дела, анкетные данные моих следователей. Моргуль был расстрелян. А Кириленко затерялся где-то.

    У меня был эпизод один. Когда я оказался на Колыме, первым моим лагерем стал Лукьянский леспромхоз, 47-й километр, где мы тайгу валили. И поскольку лагерь только зачинался, окружен он был поселком колонистов. Колонисты - это вроде бы вольнонаемные, но в то же время они не могут покинуть эти места. Обычно украинцев, прибалтов туда присылали: в свое время советская власть с ними так поступала. Но это был вольный поселок, с нашей точки зрения, с точки зрения зеков. И туда привозили кино. И однажды мне стало известно, что привезли картину "Истребители", в которой снималась моя жена Женя Голынчик вместе с Марком Бернесом. Я узнал об этом и пошел к начальнику лагеря: "Разрешите иметь свидание с женой". Он говорит: "Что такое? Как с женой?" Я ему объясняю, что идет картина в вольном поселке и там моя жена играет с Бернесом главную роль. Он изумился, но отпустил. А тогда перед художественным фильмом всегда демонстрировалась какая-то хроника. И вдруг в этой хронике я вижу своего следователя Кириленко! В каком качестве? В фильме показывали освобождение Буковины - как мы насаждаем там советскую власть. И я смотрю: водят праздничные хороводы организованные, буковинцы несказанно радуются советской власти, которая наконец-то пришла. И среди этих хороводов я вижу своего следователя! Думаю, ах ты, сукин сын, и ты там!

    На его допросах я стоял по семь суток, и если падал от изнеможения, то меня за волосы поднимали и опять ставили. Менялись следователи - один приходил на смену другому, а я все стою, стою. Они выбивали так из меня нужные им ответы.

    - После отбывания срока вы с женой встречались?

    - Когда она была на последнем свидании в пересылке в Питере, я ей сказал: "Женя, не жди меня. Девяносто с лишним процентов, что я где-то погибну. Во всяком случае, свою жизнь ставить в зависимость от моей не надо. Ты молода. Спасибо за все, но живи как тебе захочется. Пусть я не буду теми веригами, которые на твоей совести останутся". Я с ней встретился, когда вернулся из первого заключения. Мы увидели, что жизни наши разошлись совершенно.

    - Вы сравниваете то время, на которое пришлась ваша молодость и зрелость, с тем, что сейчас происходит?

    - Да как я сравню? Никак я не сравниваю. Все это быльем поросло уже. Мне приходится вспоминать, порой с трудом, и я уже не могу утверждать, что в деталях правда, а что неправда. Все сливается в общее восприятие прошлого. Но я рад тому, что книжка моя с новеллами вышла. Большей частью они документальные, и я готов 700 раз подписаться, что это правда. И, кстати говоря, я очень благодарен, что очень многие писатели - Астафьев, Гранин, Солоухин - во мне своего брата-писателя признали и хвалили меня как литератора. Мне это было приятно. А многие, кто читал, спрашивали: слушай, а кто писал? Кто у тебя редактор? Да никакого у меня редактора не было!

    - В одном из ваших рассказов вы описываете отца, который уходил в запои, а в перерывах читал книжку "Трезвая жизнь".

    - Ну какой редактор мне расскажет это про моего отца? Больше, чем я о нем могу рассказать?

    - Как вы думаете, противоречия, которыми был полон ваш отец, присущи русскому человеку, русскому характеру?

    - Это свойственно слабым людям. Как русский человек, как славянин, мой отец стремился к хорошему, к душевному. Вот он и читал "Трезвую жизнь". А прочитал - пустота организовалась, и он опять запил. И так без конца, до самой смерти. Почему он так рано умер? Потому что после ареста брата Бориса и моего ареста всю семью выслали из Ленинграда. И его в том числе. Ему надо было где-то водку доставать, а достать ее он не мог. И страдал от этого. И от этих мучений он умер.

    - В ваших воспоминаниях очень чувствуются сильная привязанность и любовь к матери и нелюбовь к отцу.

    - Не нелюбовь... Конечно, я отца и признавал, и сознавал, и соболезновал ему, жалел во многом. Но он был как обуза в семье, что ли. С матерью у них, естественно, конфликтные отношения были. А раз так, то нам, детям, надо было выбирать, за кого мы. За мать, конечно. Жалко отца. Отца жалко. Но если мать я жалею каждой фиброй своей плоти, души, то отца я жалею только сознательно.

    Моя мама семнадцатилетней девчонкой деревенской вышла замуж за человека, у которого уже было пять ребятишек, мал-мала меньше. И своих еще пять родила ему. Мать - грандиозный человек. Смею думать, что я где-то повторяю и продолжаю жизнь матери. Хочу, надеюсь, смею так думать. И считаю, что если я зажился на белом свете, то я живу за своих двух братьев, жизнь которых прервалась трагически. Один в лагере на Печоре погиб, а второго расстреляли румыны в Мариуполе - оккупационные войска. Их с приятелем на глазах у моей матери и расстреляли.

    - Вы до сих пор не можете себе простить ваш последний разговор с братом Борисом? Когда его арестовали, держали в тюрьме, а потом дали вам свидание, а вы призывали его трудиться, работать в лагере честно. Мол, советская власть вознаградит за труд.

    - Это самое страшное воспоминание. Самый постыдный мой поступок. Я поражаюсь стойкости и достоинству Бориса, который, выслушав чушь, которую несет его родной брат, сказал: "Пошел вон, позови мать". Да, это были последние слова, которые он мне сказал. А потом я сжигал переданные им записки, где он описывал, что с ним было в тюрьме. А мать - никогда не забуду этого - сказала: "Напрасно, сынок, может, пригодилось бы в жизни". Вещие слова! Это грех, который во мне так и остался.

    - Но вы же делали это от неведения.

    - Но это свидетельство не храбрости, а трусости. Боязни. Как бы чего не вышло... А ведь все равно вышло.

    Сейчас мне дали в КГБ личное дело брата прочесть, и я узнал, что они там с Борисом делали. Палачи.

    - В Германии нацистских преступников до сих пор разыскивают и преследуют. Понятно, что сравнивать эти режимы, может быть, некорректно, но ведь есть же и откровенные преступники.

    - Вы знаете, мне кажется, между нацистским режимом в Германии и нашим большевизмом есть связь. Наверное, произвол и там был, но такого дикого произвола, как в России... Мне даже не верится, что в Германии так было. Может быть, там как-то изощреннее душили, но каким-то иным, европейским, "цивилизованным" способом, не так, как у нас.

    - Вы встречались на воле с теми людьми, с которыми подружились в лагере?

    - С единицами потом встречался, но сейчас все померли. Еще в Ленинграде есть пара человек, которых мне надо обязательно посетить. Потому что вдруг откликнулись на одну из моих новелл "Я послал тебе черную розу". Я там пишу о человеке по имени Башин-Джагян.
    Дело вот в чем. Когда нас забирали из тюрьмы "Кресты" на этап, то нас всех, вызванных из разных камер, воткнули в одну камеру. Нас было сорок с лишним человек. Когда давали поесть, приходилось держать миску над головой, потому что было трудно повернуться. И вот я слышу в толпе стихи, великолепные стихи, восточные. Но я не мог оглянуться, чтобы разглядеть этого человека. Он читал печально, очень низким голосом, и эти стихи у меня на всю жизнь в памяти остались. На всю жизнь. Кто этот человек, читавший стихи? Что он из себя представляет? Ни черта я в этот момент не знал, только чувствовал его. Чувствовал, что это его последнее публичное выступление. А к утру нас в разные места, по разным автомобилям развели, по разным этапам. И этот человек скорее всего в лагерях сгинул.

    Я кончаю свою новеллу тем, что обращаюсь к людям: "Люди, но ведь кто-то знает этого человека? Что он? Кто он?" И в прошлом году мне откликнулся из Питера его внук! Я к нему должен приехать. Он сообщил, что, как я и полагал, его дед умер где-то в заключении или ссылке. Я дал слово, что, будучи в Ленинграде, посещу его, и эта новелла обретет какой-то определенный конец.

    - Все же странно, что у вас нет ненависти к тем, кто с вами поступал более чем жестоко.

    - Ненависть у меня есть к тем, кто родил и увековечил на какое-то время большевизм. К большевикам у меня ненависть есть, как к узурпаторам, к палачам. Но что толку? Как я ее выплескиваю? Вот я пишу, пишу, стараюсь держаться правды, не лукавлю, не умалчиваю ничего. А что, среди большевиков великолепные люди попадались? Конечно. Дай бог нам сейчас иметь в быту те правила и хотя бы часть тех законов, которые действовали при большевиках.

    - В своих воспоминаниях вы описываете, как с друзьями в двадцатые годы находили на ленинградских чердаках самые разные вещи. Почему люди стали эти вещи прятать?

    - Когда военный коммунизм сменил нэп, появилась частная собственность, частный капитал. Потом Сталин начал душить все это дело. И когда Сталин начал это уничтожать, люди стали прятать по чердакам все, что могло их скомпрометировать. Мы находили там реликвии старого мира. Находили оружие, на плиту бросали патроны, порох. Родители, конечно, возмущались. А мы ведь были пацанье - мне в 23-м году восемь лет было.

    - С вашими сестрами вы потом долгое время встречались?

    - До их замужества и далее. Одна сестра, самая старшая, дожила до 93 лет. А так - остальные пораньше ушли из жизни.

    - То есть сейчас из той семьи остались только вы?

    - Да, я один небо копчу.

    - Если бы вам предложили прожить еще раз какое-то одно самое замечательное событие в вашей жизни, что бы вы выбрали?

    - Для меня самое главное, самое святое в моей жизни - это мать. И, наверное, я выбрал бы что-то, что с ней связано. Я сейчас не берусь говорить вам, что именно, какой эпизод - когда она меня порола за что-то или, наоборот, конфетку давала (смеется). Или, скажем, были такие случаи, когда мы воровали у матери деньги. Она торговала на базаре горшками, а мы понемножку воровали у нее. И однажды мать нашла у меня в кармане денежки. Говорит: "Где взял?" - "Нашел". - "Где?" - "На памятнике" - "Ах, на памятнике нашел? Поди и положи обратно. Значит, кто-то оставил в надежде, что он вернется и возьмет, а ты забрал". - "Ну а если не придет никто?". - "Ничего, ничего, положи туда". Нас мать так воспитывала.

    - Мама пыталась внушить вам какие-то основы веры?

    - Мама у меня была в меру верующим человеком. Соблюдала праздники. Но не более.

    - То есть в лагере вы не могли опираться на веру?

    - Нет, конечно. Моя жизнь - биография советской власти. Я родился в 1915 году. Шла Первая мировая война. Вслед за ней через год, через два отрекся Николай от престола, и большевики использовали это обстоятельство. И я свидетель эпохи большевизма, в каком-то смысле ее жертва. И свидетель падения большевизма.

    - И нового времени.

    - И нового времени, в которое, к сожалению, вошли большевики, не утратившие ни экономического влияния, ни политического. Перелицевавшиеся большевики. Но надо полагать, что большевизм свою роль сыграл в истории и что с ним покончено.

    - В Челябинске вам открыли двухметровый памятник. Что вы почувствовали, глядя на себя, отлитого в бронзе?

    - Удовольствия мне это не доставило - до сих пор неловко.

    - Ваша дочь, если я не ошибаюсь, стала артисткой.

    - Дочь моя сейчас имеет троих маленьких детей и занята их воспитанием. Взяла антракт в своей трудовой деятельности и занимается только этим. И я благословляю ее, потому что это самое главное, самая обязательная и благородная миссия - вырастить себе подобных людьми настоящими. Дай бог ей в этом успеха. А профессия, надеюсь, вернется, никуда она не должна деться.

    - О чем вы думаете, когда остаетесь в одиночестве?

    - Сожалею, что я писательству отвел место не самое главное в своей жизни. Правда, обстоятельства жизни не всегда способствовали этому занятию - на Колыме за каждый найденный клочок исписанной (для памяти) бумаги я рисковал получить пулю в лоб...

    И сейчас многое неладно. Но надежда есть, что страна все-таки пойдет по правильному пути. Наверное, сказывается, что Россия только в 1861 году избавилась от крепостного права. Совсем недавно. А европейские страны когда избавились от этого рабства? Поэтому фору они имеют перед нами большую. Рабского у нас больше сохранилось.

    Когда я сталкиваюсь вдруг с такой несправедливостью, когда в самой глухой какой-нибудь африканской стране человек просто по безработице получает денег больше, чем у нас работающий человек, конечно, я в отчаяние прихожу. Да как же так!

    В последнее время больше стало свободы, свободы мыслеизъявления, волеизъявления. Конечно, меня радуют акты возмущения, которыми отвечают люди на несправедливость, допущенную властью. Раньше не смели, а теперь смеют. Слава богу. Значит, несправедливости - совсем откровенной - придет конец. Посмотрим.



    Автор: Артур Соломонов «Известия»



    Театральные работы:



    Театр им. Ленсовета


    «Таня» А. Арбузова — Герман
    «Мещане» М. Горького — Нил
    «Дядя Ваня» А. П. Чехова — Астров
    «Власть тьмы» Льва Толстого — Никита
    «Хозяйка гостиницы» Карло Гольдони — Кавалер Рипафратта
    «Собака на сене» Лопе де Вега — Теодоро

    Театр им. Моссовета

    «Ленинградский проспект» И. Штока — Забродин
    «Вечерний свет» Алексея Арбузова — Пальчиков
    «Царствие земное» Теннесси Уильямса — Цыпленок
    «Похороны в Калифорнии» Рустама Ибрагимбекова — Хозяин

    Фильмография:



    1. 1931 — Путёвка в жизнь
    2. 1932 — Ошибка героя — Пашка Ветров
    3. 1934 — Чапаев — Терёшка, ординарец Фурманова
    4. 1934 — Наследный принц Республики — архитектор, холостяк
    5. 1938 — Комсомольск
    6. 1949 — Алитет уходит в горы
    7. 1955 — Чужая родня
    8. 1957 — На острове Дальнем
    9. 1957 — Шторм
    10. 1958 — Ночной гость — Сергей Петрович, художник
    11. 1958 — В дни Октября — Эйно Рахья
    12. 1959 — Исправленному верить
    13. 1960 — Человек не сдаётся
    14. 1960 — Человек с будущим
    15. 1961 — День, когда исполняется 30 лет
    16. 1961 — Водил поезда машинист — Иван Череда
    17. 1961 — Планета бурь — Роман Бобров, советский космонавт с планетолёта «Сириус». В американизированной версии назван Куртом Боденом.
    18. 1961 — Балтийское небо — шофёр
    19. 1962 — Маленькие мечтатели (киноальманах), новелла «Звезда на пряжке» — дядя Лапша
    20. 1963 — Тишина
    21. 1963 — Последний хлеб
    22. 1963 — Третья ракета
    23. 1964 — Большая руда — хирург
    24. 1964 — Пока фронт в обороне
    25. 1965 — Хоккеисты — тренер Сперантов
    26. 1965 — Гибель эскадры
    27. 1966 — Берегись автомобиля — автоинспектор на мотоцикле
    28. 1966 — Иду искать — Андрей Гусаров
    29. 1966 — О чём молчала тайга
    30. 1966 — Человек, которого я люблю
    31. 1967 — Весна на Одере — рыжеусый
    32. 1967 — Стюардесса — писатель
    33. 1968 — Встречи на рассвете
    34. 1968 — Ошибка резидента — Михаил Зароков-Тульев
    35. 1968 — Журавушка — сельский батюшка
    36. 1968 — Путь в «Сатурн» — Генерал Тимерин
    37. 1968 — Конец «Сатурна» — Генерал Тимерин
    38. 1968 — Доктор Вера
    39. 1969 — Остров Волчий
    40. 1970 — Судьба резидента — Михаил Тульев
    41. 1971 — Нечаянная любовь
    42. 1971 — Вся королевская рать — Вилли Старк[7]
    43. 1971 — Конец Любавиных — Емельян Любавин
    44. 1972 — Бой после победы — генерал Тимерин
    45. 1972 — Меченый атом
    46. 1973 — Горячий снег — Бессонов
    47. 1973 — Тайна забытой переправы
    48. 1974 — Океан
    49. 1974 — Ищу мою судьбу — учитель Владимир Карякин
    50. 1975 — Выбор цели — Зубавин
    51. 1975 — Обретёшь в бою
    52. 1976 — Такая она, игра — Басов Виктор Трофимович (тренер)
    53. 1977 — «Посейдон» спешит на помощь — капитан «Посейдона» Чигринов Алексей Петрович
    54. 1978 — Чужая — Кунгурцев Павел Леонтьевич
    55. 1978 — Лекарство против страха — Шарапов
    56. 1978 — Личное счастье
    57. 1978 — Однофамилец — Кузьмин
    58. 1979 — Экипаж — Андрей Тимченко, командир экипажа Ту-154
    59. 1981 — Крепыш — Шапошников
    60. 1982 — Возвращение резидента — Михаил Тульев
    61. 1982 — Семейное дело — Свиридов
    62. 1983 — Ворота в небо — Лебеденко
    63. 1985 — Город невест
    64. 1986 — Время сыновей
    65. 1986 — Конец операции «Резидент» — Михаил Тульев
    66. 1986 — Звездочёт
    67. 1987 — Конец вечности — Лабан Твиссел
    68. 1987 — Загон — посол СССР
    69. 1998 — Незримый путешественник — Виллис, лейб-гвардии медик





    22 марта 1915 года – 8 декабря 2005 года

    Похожие статьи и материалы:

    Жжёнов Георгий (Документальные фильмы)
    Жжёнов Георгий (Цикл передач «Как уходили кумиры»)
    Жжёнов Георгий (Цикл передач «Легенды мирового кино»)
    Жжёнов Георгий (Цикл передач «Жизнь замечательных людей» )




    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.