"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

 
















  • Искусство | Литература

    Трифонов Юрий Валентинович



    Писатель
    Лауреат Государственной премии третьей степени (1951)
    Кавалер ордена «Знак Почёта»
    Награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне»




    «Для того чтобы понять сегодня, надо понять вчера и позавчера». Ю.Трифонов




    Юрий Трифонов родился 28 августа 1925 года в Москве в семье большевика, партийного и военного деятеля Валентина Андреевича Трифонова.

    Его отец прошёл ссылку и каторгу, участвовал в вооруженном восстании в Ростове, в организации в 1917 году Красной Гвардии в Петрограде, в гражданской войне, в 1918 году спасал золотой запас республики и работал в Военной коллегии Верховного суда. Отец был для будущего писателя настоящим образцом революционера и человека. Мать Трифонова - Евгения Абрамовна Лурье была зоотехником, затем инженером-экономистом. Впоследствии она стала детской писательницей - Евгенией Таюриной.

    Брат отца, Евгений Андреевич – командарм и герой Гражданской войны, также был писателем и публиковался под псевдонимом Е.Бражнев. Вместе с семьей Трифоновых жила бабушка Т.А.Словатинская, представительница «старой гвардии» большевиков. И мать, и бабушка оказали большое влияние на воспитание будущего писателя.

    В 1932 году семья Трифоновых переехала в дом Правительства, который через сорок с лишним лет стал известен всему миру как «Дом на набережной», благодаря названию повести Трифонова. В 1937 году были арестованы отец и дядя писателя, которые вскоре были расстреляны (дядя - в 1937 году, отец - в 1938 году). Для двенадцатилетнего мальчика стал настоящей трагедией арест отца, в невиновности которого он был уверен. Мать Юрия Трифонова также была репрессирована и отбывала срок заключения в Карлаге. Юрий и его сестра с бабушкой, выселенные из квартиры правительственного дома, скитались и бедствовали.

    С началом войны Трифонов был эвакуирован в Ташкент, а в 1943 году он вернулся в Москву. «Сын врага народа» не мог поступить ни в один вуз, и устроился работать на военный завод. Получив необходимый рабочий стаж, в 1944 году, по-прежнему работая на заводе, он поступил в Литинститут. О своем поступлении в Литинститут Трифонов рассказывал: «Две школьные тетради со стихами и переводами представлялись мне такой солидной заявкой, что двух мнений быть не могло – меня примут на поэтический семинар. Я стану поэтом…. В виде довеска, совершенно необязательного, я прибавил к своим поэтическим творениям небольшой рассказ, страничек на двенадцать, под названием – бессознательно украденным – «Смерть героя»… Прошел месяц, и я пришел на Тверской бульвар за ответом. Секретарь заочного отделения сказала: «Стихи так себе, а рассказ понравился председателю приемной комиссии Федину… вы можете быть приняты на отделение прозы». Произошло странное: в следующую минуту я забыл о стихах и не писал из больше никогда в жизни!». По настоянию Федина Трифонов позже был переведен на очное отделение института, который окончил в 1949 году.

    В 1949 году Трифонов женился на оперной певице, солистке Большого театра Нине Алексеевне Нелиной. В 1951 году у Трифонова и Нелиной родилась дочь Ольга.

    Дипломная работа Трифонова, повесть «Студенты», написанная им в период с 1949-го по 1950-й годы, принесла ему известность. Она была опубликована в литературном журнале «Новый мир» и удостоена Сталинской премии в 1951 году. Сам писатель в дальнейшем относился к своей первой повести холодно. Несмотря на искусственность главного конфликта (идеологически правоверный профессор и профессор-космополит) повесть несла в себе зачатки главных качеств трифоновской прозы — достоверность жизни, постижение психологии человека через обыденное.

    Весной 1952 года Трифонов уехал в командировку в Каракумы, на трассу Главного Туркменского канала, и на долгие годы писательская судьба Юрия Трифонова оказалась связанной с Туркменией. В 1959 году появился цикл рассказов и очерков «Под солнцем», в котором впервые обозначаются черты собственно трифоновского стиля. В конце 1950-х годов и начале 1960-х годов Трифонов написал рассказы «Бакко», «Очки», «Одиночество Клыча Дурды» и другие рассказы.



    В 1963 году был опубликован роман «Утоление жажды», материалы для которого он собирал на строительстве Туркменского канала, но самого автора этот роман не удовлетворил, и в следующие годы Трифонов занимался написанием спортивных рассказов и репортажей. Трифонов любил спорт и, будучи страстным болельщиком, увлеченно писал и о нем.

    Константин Ваншенкин вспоминал: «Юрий Трифонов жил в середине пятидесятых на Верхней Масловке, возле стадиона «Динамо». Начал ходить туда. Прибаливал (футбольный жаргон) за ЦДКА по личным мотивам тоже из-за Боброва. На трибуне познакомился с закоренелыми «спартаковцами»: А.Арбузовым, И.Штоком, начинающим тогда статистиком футбола К.Есениным. Они убедили его в том, что «Спартак» лучше. Редкий случай».

    В течение 18 лет писатель был членом редколлегии журнала «Физкультура и спорт», написал несколько сценариев к документальным и художественным фильмам о спорте. Трифонов стал одним из российских основоположников психологического рассказа о спорте и спортсменах.

    Реабилитация Валентина Трифонова в 1955 году дала возможность Юрию написать документальную повесть «Отблеск костра» на основе сохранившегося архива отца. Эта повесть о кровавых событиях на Дону, изданная в 1965 году, стала главным произведением Трифонова в те годы.

    В 1966 году Нина Нелина скоропостижно скончалась, и в 1968 году второй женой Трифонова стала редактор серии «Пламенные революционеры» Политиздата Алла Пастухова.

    В 1969 году появилась повесть «Обмен», позже – в 1970 году вышла повесть «Предварительные итоги», в 1971 году - «Долгое прощание», и в 1975 году - «Другая жизнь». В этих повестях рассказывалось о любви и семейных отношениях. В фокусе художественных исканий Трифонова постоянно вставала проблема нравственного выбора, который человек вынужден делать даже в самых простых житейских ситуациях. В период брежневского безвременья писатель сумел показать, как задыхается в этой ядовитой атмосфере умный, талантливый человек (герой повести «Другая жизнь» историк Сергей Троицкий), не желающий поступаться собственной порядочностью. Официальная критика обвинила автора в отсутствии позитивного начала, в том, что проза Трифонова стоит «на обочине жизни», вдали от великих свершений и борьбы за идеалы «светлого будущего».

    О Юрии Трифонове вспоминал писатель Борис Панкин: «Так случилось, что после моей статьи «Не по кругу, по спирали», опубликованной в журнале «Дружба народов» в конце 70-х годов, Юрий Валентинович Трифонов каждую свою новую вещь, большую или малую по объему, приносил мне с автографом, а то еще и в рукописи, как это случилось, например, с романом «Время и место». Шли у него тогда эти новые вещи так густо, что однажды я не утерпел и спросил с чувством здоровой, белой, по Роберту Рождественскому, зависти, как это он успевает со столь железной регулярностью выдавать на гора один за другим такие шедевры. Он задумчиво посмотрел на меня, пожевал полными негритянскими губами - что всегда делал, прежде чем поддержать диалог, - дотронулся до своих круглых роговых очков, поправил застегнутый ворот рубашки без галстука и сказал, начав со слова «вот»: «Вот, вы слышали, наверное, поговорку: у каждой собаки свой час лаять. И он быстро проходит...»

    В 1973 году Трифонов опубликовал роман «Нетерпение» о народовольцах, вышедший в Политиздате в серии «Пламенные революционеры». Цензурных купюр в произведениях Трифонова было немного. Писатель был убежден, что талант проявляется в умении сказать все, что хочет сказать автор, и не быть изуродованным цензурой.

    Трифонов активно выступил против решения секретариата Союза писателей о выводе из редколлегии «Нового мира» ее ведущих сотрудников И.И.Виноградова, А.Кондратовича, В.Я.Лакшина, прекрасно понимая, что, в первую очередь, это удар по главному редактору журнала Александру Твардовскому, к которому Трифонов испытывал глубочайшее уважение.

    В 1975 году Трифонов женился на писательнице Ольге Мирошниченко.



    В 1970 годы творчество Трифонова высоко оценили западные критики и издатели. Каждая новая книга быстро переводилась и издавалась.

    В 1976 году в журнале «Дружба народов»была опубликована повесть Трифонова «Дом на набережной», одно из самых заметных острых произведений 1970-х годов. В повести Трифоновым был сделан глубокий психологический анализ природы страха, природы и деградации людей под гнетом тоталитарной системы. Оправдание временем и обстоятельствами характерно для многих трифоновских персонажей. Причины предательства и нравственного падения автор видел в страхе, в который была погружена вся страна после сталинского террора. Обращаясь к различным периодам российской истории, писатель показывал мужество человека и его слабость, его величие и низость, причем не только на изломах, но и в повседневности. Трифонов сопрягал разные разные эпохи, устраивал «очную ставку» разным поколениям — дедам и внукам, отцам и детям, обнаруживая исторические переклички, стремясь увидеть человека в самые драматичные моменты его жизни — в момент нравственного выбора.

    В течение трех лет «Дом на набережной» не включался ни в один из книжных сборников, а Трифонов тем временем работал над романом «Старик» о кровавых событиях на Дону в 1918 году. «Старик» появился в 1978 году в журнале «Дружба народов».



    Вспоминал писатель Борис Панкин: «Юрий Любимов поставил на «Таганке» почти одновременно «Мастера и Маргариту» и «Дом на набережной». ВААП, которым я тогда заведовал, немедленно уступил права на постановку этих вещей в интерпретации Любимова многим зарубежным театральным агентствам. Всем желающим. На стол Суслова, второго человека в компартии, немедленно легла «памятка», в которой ВААП обвинялось в продвижении на Запад идейно порочных произведений.

    - Там, - рассуждал на заседании секретариата ЦК, куда и я был вызван, Михаландрев (такова была его «подпольная» кличка), заглядывая в анонимку, - голые женщины по сцене летают. И еще эта пьеса, как ее, «Дом правительства»...

    - «Дом на набережной», - заботливо подсказал ему кто-то из помощников.

    - Да, «Дом правительства», - повторил Суслов. - Вздумали для чего-то старое ворошить.

    Я пытался свести дело к юрисдикции. Мол, Женевская конвенция не предусматривает отказа зарубежным партнерам в уступке прав на произведения советских авторов.

    - Они на Западе миллионы заплатят за такое, - отрезал Суслов, - но мы идеологией не торгуем.

    Через неделю в ВААП нагрянула бригада комитета партийного контроля во главе с некоей Петровой, которая ранее добилась исключения из партии Лена Карпинского.

    Я поведал об этом Юрию Валентиновичу, когда мы сидели с ним за мисками обжигающего супа-пити в ресторане «Баку», что был на тогдашней улице Горького. «Видит око, да зуб неймет», - то ли утешая меня, то ли вопрошая, вымолвил Трифонов, пожевав предварительно по своему обычаю губами. И оказался прав, потому что Петрову вскоре отправили на пенсию «за превышение полномочий».

    В марте 1981 года Юрий Трифонов был госпитализирован. 26 марта ему была сделана операция - удалена почка. 28 марта, в ожидании обхода Трифонов побрился, поел и взял «Литературную газету» за 25 марта, где было опубликовано интервью с ним. В этот момент оторвался тромб, и Трифонов мгновенно скончался от тромбоэмболии легкого.

    Исповедальный роман Трифонова «Время и место», в котором история страны передавалась через судьбы писателей, при жизни Трифонова напечатан не был. Он был опубликован после смерти писателя в 1982 году с существенными цензурными изъятиями. Цикл рассказов «Опрокинутый дом», в котором Трифонов с нескрываемым прощальным трагизмом рассказывал о своей жизни, также увидел свет после смерти автора, в 1982 году.

    Роман «Время и место» сам писатель определил как «роман самосознания». Герой романа - писатель Антипов, испытывается на нравственную стойкость всей своей жизнью, в которой угадывается нить судьбы, выбранной им самим в разные эпохи, в различных сложных жизненных ситуациях. Писатель стремился собрать воедино времена, свидетелем которых был сам: конец 1930-х годов, война, послевоенное время, оттепель, современность.

    Творчество и личность Трифонова занимают особое место не только в русской литературе 20 века, но и в общественной жизни.



    В 1980 году по предложению Генриха Белля Трифонов был выдвинут на соискание Нобелевской премии. Шансы были весьма велики, но смерть писателя в марте 1981 года перечеркнула их. Посмертно в 1987 году был издан роман Трифонова «Исчезновение».

    Юрий Трифонов был похоронен на Кунцевском кладбище.



    О Юрии Трифонове был снят документальный фильм «Про нас с вами».





    Текст подготовил Андрей Гончаров

    Использованные материалы:

    Материалы сайта www.biografii.ru
    Материалы сайта www.calend.ru
    Материалы сайта www.peoples.ru
    Материалы сайта www.tvkultura.ru
    Материалы сайта www.sovsekretno.ru
    Текст статьи Б.Панкина «Ему не приходилось прибегать к «Эжоповщине»


    Интервью с Ольгой Трифоновой: «Они мне снились наяву…»



    – Ольга Романовна, как вы познакомились с Юрием Трифоновым?

    – Как ни странно, первая встреча произошла, когда я еще ходила в детский сад, а Трифонов каждый день проходил мимо на работу. Он мне запомнился благодаря черному футляру-тубусу, в котором лежала стенгазета. В те времена он был простым рабочим, волочильщиком труб на военном заводе, и одновременно редактировал стенгазету. Я этого знать не могла. А познакомились мы в ресторане ЦДЛ. В те годы там была замечательная атмосфера, недорого и вкусно. Юрий Валентинович захаживал в этот ресторан. Он был довольно знаменит, уже вышел «Отблеск костра». Трифонов смотрел на меня мрачно и злобно. Потом он объяснял, что его раздражал мой благополучный вид.

    Роман протекал драматически, мы сходились и расходились. Мне было трудно уйти от мужа, лучше бы мы жили с ним плохо. Чувство вины было таким тяжелым, что отравило первые месяцы нашей с Юрием Валентиновичем жизни. Визит в ЗАГС на процедуру развода дался ему тоже тяжело. Я видела это и говорила: «Ладно, Бог с ним, пока не надо». Но я была беременна, и вскоре мы поженились. Жил он в квартире на Песчаной улице, которую очень любил. Мне она казалась очень убогой, но я понимала, что из нее его придется выковыривать, как японского самурая. Однажды к нам пришел гость из Америки и заметил: «В такой квартире живут неудачники».

    – Трудно было жить с известным писателем?

    – С ним – удивительно легко. Очень терпимый человек, не претендующий на чужое жизненное пространство. Обладал потрясающим чувством юмора, был удивительно смешлив, мы хохотали порой до гомерических припадков. И потом, его так вышколили по хозяйству: и посуду помыть, и в магазин за кефирчиком сбегать. Правда, я его довольно быстро избаловала – нехорошо гонять самого Трифонова в прачечную! Тогда бытовало модное слово «где-то», и как-то я стала вырывать у него из рук тарелки, которые он собирался мыть, а он сказал: «Прекрати, где-то мне это нравится».

    – В дневниках и рабочих тетрадях Трифонова, которые вышли с вашими комментариями, я прочитала, что в шестидесятые годы ему приходилось перебиваться случайными заработками, влезать в долги.

    – Долги бывали большими. Тогда помогали друзья. Часто деньги давал в долг драматург Алексей Арбузов. Материально жилось непросто, а временами приходилось просто туго. «Я иногда доходил до рубля, не бойся, это не страшно», – сказал он мне как-то тоже в трудный момент.

    – Он легко относился к деньгам?

    – Помню, к нам зашла его родственница, которая собиралась в Испанию. Она рассказывала, что пойдет работать на виноградники, купит джинсы сыну и мужу. Юрий вышел за мной на кухню и спросил: «Оля, у нас в доме есть валюта? Отдай ей». «Все?» «Все», – твердо сказал он. Когда мы бывали за границей, он всегда предупреждал: «Мы должны привезти подарки всем родственникам и друзьям, то, что мы здесь с тобой, – уже подарок».



    – Юрий Трифонов уже был знаменитым, когда написал «Дом на набережной». И мне кажется, что для писательской славы одной этой повести достаточно. И все-таки в то время пробить такую книгу оказалось нелегко.

    – История публикации повести очень непростая. «Дом на набережной» был опубликован в журнале «Дружба народов» только благодаря мудрости главного редактора Сергея Баруздина. В книжку, куда вошли и «Обмен», и «Предварительные итоги», повесть не вошла. С резкой критикой выступил на писательском съезде Марков, который затем отправился за подкреплением к Суслову. А Суслов произнес загадочную фразу: «Мы все тогда ходили по лезвию ножа», – и это означало разрешение.

    – Вы были знакомы с Владимиром Высоцким?

    – Да, мы познакомились в Театре на Таганке. Трифонов любил Высоцкого, восхищался им. Для него он был всегда Владимиром Семеновичем, единственным человеком, которого он, не терпевший «брежневских» поцелуев, мог обнять и поцеловать при встрече. Мы видели, что за обликом рубахи-парня скрывался очень умный и образованный человек. Как-то мы встречали в одной компании Новый год. Тысяча девятьсот восьмидесятый – последний в жизни Высоцкого. Наши соседи по даче собрали звезд. Был Тарковский, Высоцкий с Мариной Влади. Люди, нежно любившие друг друга, чувствовали себя почему-то разобщенно. Все как в вате. Мне кажется, причина заключалась в слишком роскошной еде – большой жратве, необычной по тем временам. Еда унижала и разобщала. Ведь многие тогда просто бедствовали. Тарковский скучал и развлекал себя тем, что снимал «полароидом» собаку в странных ракурсах. Мы сидели рядом с Владимиром Семеновичем, я видела гитару в углу, мне ужасно хотелось, чтобы он спел. Я неловко подольстилась к нему: «Хорошо бы позвать Высоцкого, он бы спел». И вдруг он очень серьезно и тихо сказал: «Оль, а ведь здесь никто, кроме вас, этого не хочет». Это была правда.

    – Скажите, у Юрия Валентиновича были враги?

    – Скорее, завистники. «Надо же, – удивлялся он, – я живу на свете, а кто-то меня ненавидит». Самым худшим человеческим качеством почитал мстительность. Был такой случай. В журнале «Новый мир» лежала его повесть «Опрокинутый дом». В одной из глав описывается наш дом, пьяненькие грузчики, греющиеся на солнышке у магазина «Диета». И когда Юрий Валентинович пришел в «Диету» за заказом, его попросили зайти к директору. «Как же вы могли? – в голосе директора звенели слезы. – Меня за это с работы снимут!» Оказалось, один писатель не поленился прийти в магазин и рассказать, что скоро о грузчиках прочтет вся страна. После этой истории Трифонов отказался ходить за заказами, впрочем, он всегда стеснялся стоять в особой очереди, не любил привилегий. Никогда ни о чем не просил.

    – Даже когда тяжело заболел...

    – У него был рак почки, но умер он не от этого. Хирург Лопаткин блестяще провел операцию, смерть наступила в результате послеоперационного осложнения – эмболии. Это тромб. В то время уже были необходимые медикаменты и фильтры, улавливающие тромбы, но только не в той больнице. Там даже анальгина не было. Я умоляла перевести его в другую, носила дорогие французские духи, деньги. Духи брали, конверты отталкивали.

    – Разве нельзя было сделать операцию за границей?

    – Можно. Когда Юрий Валентинович был в командировке на Сицилии, его обследовал врач. Он сказал, что анализы ему не понравились, и предложил лечь в клинику. Все это я узнала позже. Когда в Москве мне сообщили диагноз, я пошла в секретариат Союза писателей, чтобы получить загранпаспорт Трифонова. «Откуда вы возьмете деньги на операцию?» – спросили меня. Я ответила, что у нас есть друзья за границей, которые готовы помочь. Кроме того, западные издательства подписывали с Трифоновым договоры на будущую книгу, даже не спрашивая названия. «Здесь очень хорошие врачи», – сказали мне и отказали выдать загранпаспорт.

    Хоронили по обычному литфондовскому разряду на Кунцевском кладбище, которое тогда было пустынным. На подушечке несли его единственный орден – «Знак почета».

    ...Газеты сообщили о дате похорон Юрия Трифонова после похорон. Власти опасались волнений. Центральный дом литераторов, где состоялась гражданская панихида, был в плотном кольце милиции, но все равно пришли толпы. Вечером Ольге Романовне позвонила студентка и трепещущим голосом сказала: «Мы, студенты МГУ, хотим попрощаться...» «Уже похоронили».

    Беседовала Елена СВЕТЛОВА





    28 августа 1925 года – 28 марта 1981 года

    Похожие статьи и материалы:

    Трифонов Юрий (Цикл передач «Острова»)
    Трифонов Юрий (Документальные фильмы)




    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.