"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

 
















  • Искусство | Поэзия

    Кормильцев Илья Валерьевич



    Поэт, переводчик и издатель



    «Культура — это мертвое искусство. Культура всегда пытается защититься от искусства, обзывая его самодеятельностью и экстремизмом. Это корпорация, защищающая собственные экономические интересы и заинтересованная в том, чтобы ничего не менялось. А искусство — поток откровения. Культура принадлежит жрецам, искусство принадлежит пророкам. Пророки очень часто переходят в категорию жрецов и получают пропуск в Кремль или в Белый дом. Впрочем, я не хочу осуждать своих успешных друзей. Просто я уверен, что самые интересные войны — это те, в которых ты обречен на поражение. А победители оказываются проигравшими при прошествии многих лет». Илья Кормильцев.

    «Ситуация кризисная. Хотя такова она везде и мы впервые оказались в русле общемирового процесса. Музыка перестает быть живым искусством, которое несет какие-то идеи, уступая место литературе и кинематографу. Само по себе это не страшно, у каждого вида искусства есть своя эпоха цветения и свой упадок. У нас этот упадок был заложен в 80-е гг., в эпоху расцвета рок-н-ролла. В первую очередь из-за культивирования невежества и отчужденности от остальных видов искусства. Когда горючее закончилось, остались группы типа «7Б» или «Танцы минус»: пустота, которая воспроизводит форму, но не несет в себе никакого содержания». Илья Кормильцев.





    Илья Кормильцев родился 26 сентября 1959 года в Свердловске.

    После окончания английской спецшколы в 1976 году он поступил на химический факультет Ленинградского университета. На втором курсе перевелся на химфак Уральского университета, который окончил в 1981 году. «Илья был хорошим студентом, - вспоминал заведующий кафедрой неорганической химии и научный руководитель Кормильцева Аркадий Нейман. - Толковый, интеллектуальный. Я бы сказал, он был очень способный сачок - учился хорошо, но если можно было что-то не делать, он не делал».



    Сразу после защиты диплома с труднопроизносимой темой «Исследование явления переносов сложных оксидов» Илья Кормильцев пошел устраиваться на оборонное предприятие - Пышминский опытный завод - и начал писать стихи.



    Еще будучи студентом Кормильцев работал на свердловской дискотеке «220 вольт» и стал известным среди сокурсников поэтом. В начале 1981 года Кормильцев познакомился с лидером группы «Урфин Джюс» Александром Пантыкиным. В том же году эта группа выпустила альбом «Путешествие», большая часть текстов для которого была написана Кормильцевым. Впоследствии Кормильцев написал тексты еще для двух альбомов «Урфина Джюса» - альбома «15» в 1982 году и альбома «Жизнь в стиле Heavy Metal» в 1984 году. Но в 1985 году группа и поэт расстались. К этому времени Кормильцев уже был знаком с большинством свердловских музыкантов, принимавших участие в создании городского рок-клуба, а также с Вячеславом Бутусовым, чья ставшая чуть позже невероятно популярной группа «Nautilus Pompilius» была обязана второй половиной названия именно Кормильцеву. О своем сотрудничестве с Бутусовым Илья рассказывал: «Мы психологически друг друга всегда хорошо понимали и всегда решили вопросы английскими методами. Если я отдаю ему стихи, какие нравятся – на те он пишет, а на те, которые не нравятся, - не пишет, и я у него не спрашиваю: почему? Если он приносит потом какие-то песни, то я ставлю там крестики, когда работаем над альбомом: что вот это пойдет, а это не пойдет. Это очень хороший способ для сотрудничества на самом деле. Все равно всегда находилось достаточное количество произведений, которые устраивали обе стороны. А тратить свои духовные силы, на то, чтобы бороться за свой «гениальный опус»… Мы воспитывались в другой среде».



    Но прежде чем начать писать тексты для «Nautilus Pompilius», поэт поработал с екатеринбургским музыкантом Егором Белкиным, приняв участие в создании альбома «Около музыки», и певицей Настей Полевой, написав ей тексты к альбому «Тацу», вышедшем в 1987 году. О свердловском рок-движении Кормильцев в интервью рассказывал: «Свердловск тогда искусственно поднимался до статуса региональной столицы. Поэтому в нем была необычайно большая для областного города концентрация студентов, концентрация интеллигенции. А второй фактор такой. За все годы советской власти в Екатеринбурге накопилось очень много разнообразных ссыльных, которые оседали там. Это был самый близкий к европейской части из разрешенных городов. Туда высылали тех, кто поменьше «нагрешил» – всяких архитекторов-контруктивистов, которые пол-Свердловска построили, и т.д.».

    «Мы со Славой Бутусовым только что окончили архитектурный институт, - вспоминал один из создателей группы Дмитрий Умецкий. - Находились в жуткой депрессии от того, что вышли из ВУЗа, а в советском болоте для нас нет перспектив. С приходом Ильи мы изменились, «Наутилус» стал социальным проектом. Нам со Славой приходилось себя подтягивать, чтобы общаться на одном с ним языке». Альбом группы «Nautilus Pompilius» под названием «Разлука» в 1987 году стал откровением для слушателей и гимном происходивших в стране перемен. Кормильцев внес в лирику группы яростные ноты бунта. Читая впервые текст будущего хита, ставшего одним из гимнов перестроечных баррикад начала 1990-х годов, «Скованные одной цепью…», Вячеслав Бутусов уважительно вывел: «Дааа, Илья, тебя посадят». Кормильцев лишь равнодушно пожал плечами в ответ, а песня стала «марсельезой» своего времени.





    Борис Гребенщиков рассказывал свое мнение о группе «Nautilus Pompilius»: «Илья сотрудничал со многими свердловскими группами, но главное его достижение, на мой взгляд - работа с «Наутилусом Помпилиусом». Они нашли друг друга; как говорят «брак, заключенный на небесах». Илья писал тесты песен, Слава писал музыку и пел - и случилось чудо. Тандем Бутусов-Кормильцев оказался совершенством. Музыка Бутусова и его отстраненный голос, уставший от боли мира, давали словам Ильи абсолютную реальность, сделавшую Наутилус - может быть - важнейшей группой русского рока - и слово «рок» здесь можно понимать в его русском значении - неотвратимая судьба».



    Популярность группы «Nautilus Pompilius» была колоссальной. Музыканты попали в эфир в передаче «Взгляд». У группы были миллионы поклонников. «На мой взгляд, существовал русский язык до Кормильцева и после Кормильцева. Он доказал, что русская поэзия может существовать в современных музыкальных формах», - говорил Умецкий.





    Кормильцев работал с лидерами «Nautilus Pompilius» Бутусовым и Дмитрием Умецким в течение десяти лет - с 1985 по 1995 год, не только сочиняя тексты, но и принимая участие в решении организационных вопросов и общем художественном руководстве группой. Его стихи были использованы в альбомах «Невидимка», «Разлука», «Чужая земля», «Князь тишины», «Наугад», «Ни кому не кабельность», «Титаник», «Крылья» и «Человек без имени». Самые известные песни, написанные им для группы, были «Эта музыка будет вечной», «Казанова», «Праздник общей беды», «Взгляд с экрана», «Скованные одной цепью», «Я хочу быть с тобой», «Прогулки по воде» и «Тутанхамон». Именно перу Ильи Валерьевича принадлежали строки «я ломал стекло, как шоколад в руке», «Ален Делон не пьет одеколон» и «Казанова, Казанова — зови меня так, мне нравится слово...».





    В 1989 году Кормильцев занялся, по его собственному выражению, «делами более интересными, чем писание песен». Он принял активное участие в издании журнала «МИКС» («Мы и культура сегодня»), а в 1990 году выпустил сборник стихов «Скованные одной цепью» - проиллюстрированный рисунками Бутусова, сразу же ставший библиографической редкостью. Временный отход Кормильцева от «Nautilus Pompilius» наблюдатели объясняли разногласиями внутри группы, которые стали достоянием общественности после того, как Кормильцев публично отказался от премии Ленинского комсомола за 1989 год, которую группе присудили по ходатайству Свердловского обкома ВЛКСМ.

    Весной 1989 года Кормильцев принимал участие в избирательной кампании Геннадия Бурбулиса. Но позже в 1993 году об этом факте своей биографии рассказывал: «Мне сейчас понятно, что Геннадия Эдуардовича Бурбулиса не нужно было проводить даже в управдомы». В 1993 году Кормильцев отказался участвовать в шоу за Президента Бориса Ельцина на Васильевском спуске в Москве накануне референдума 25 марта 1993, при этом в 1996 году участвовал в кампании за Ельцина «Голосуй или проиграешь!».

    В 1992 году активное сотрудничество Кормильцева с Бутусовым и «Nautilus Pompilius» возобновилось. Кормильцев переехал в Москву и принял участие в работе над проектом группы «Отчет за 10 лет» в качестве продюсера. Впоследствии он участвовал в гастрольных поездках «Nautilus Pompilius» по стране. Но позже пути Кормильцева и группы разошлись. Бутусов хотел уехать в Санкт-Петербург, а Илья хотел остаться в Екатеринбурге. «Бутусов все время пытался изобрести «Запорожец», а Кормильцев «Мерседес», - рассказывали близкие им люди.





    О завершении сотрудничества с Вячеславом Бутусовым Илья Кормильцев рассказывал: «Наутилус» прожил несколько дольше, чем это было нужно. Но это не его вина. Был в целом в стране период такой переходный, когда многие вещи, которые должны были завершиться логично и перейти на следующий этап, жили мучительно долго. Поэтому зависала какая-то музыка на долгие годы, задавив собой последующее поколение – их младших братьев. Самым интересным был последний год. Проведенный в Великобритании. Это трудно объяснить. Буквально за несколько недель мы выяснили, что все предыдущие 12 лет занимались полной глупостью. Это всегда человека очень восхищает, раскрепощает как-то и поднимает по жизни – такая самокритика, тотальная. Просто кто-то выдерживает, а у кого-то сдает нервная система. Группа распалась. В принципе, это должно было произойти гораздо раньше. Мешала неинформированность и подверженность общим иллюзиям и мифологемам. Знаете, если очень долго нюхать самого себя, то наступает период аутоэротизма, когда начинаешь от собственного запаха кончать. В общем-то, русскому року это всегда было присуще. И особенно стало присуще, когда стали нормальные деньги получать, жить якобы по-западному: якобы пластинки, якобы релизы…».



    После распада «Nautilus Pompilius» в 1997 году Кормильцев и участник группы «Аквариум» Олег Сакмаров основали электронный пост-модернистский проект с участием звезд русской рок-музыки «Чужие». Был выпущен один альбом «Химический ангел» в двух разных версиях.

    Однако основной сферой деятельности Кормильцева стала не музыка, а литературные переводы. Кормильцев сотрудничал с журналом «Иностранная литература». В его переводах были опубликованы «малая проза» Джона Толкина, рассказы Джеймса Балларда, Роальда Даля, Ирвина Уэлша, романы Гилберта Адэра, Фредерика Бегбедера, Уильяма Берроуза, Ричарда Бротигана, Ника Кейва, Клайва Льюиса, Чака Паланика, Брета Истона Эллиса, пьесы Тома Стоппарда, поэзия Мишеля Уэльбека и многие другие произведения. Кормильцев трижды номинировался на премию журнала «Иностранная литература»: в 1998 году – за перевод романа Клайва Льюиса «Пока мы лиц не обрели», в 1999 году – за эссе «Три жизни Габриэле Д’Аннунцио», в 2001 году – за перевод пьесы Стоппарда «Травести».



    Также Кормильцевым были переведены тексты группы Led Zeppelin, стилистика лирики которой послужила основой для текстов «Nautilus Pompilius» . В 2006 году вышла книга-сборник его стихов и ранее не издававшейся прозы «Никто из ниоткуда». Об этой своей работе Кормильцев рассказывал: «У нас пока нет ни такой мощности потока публикуемых текстов, ни такого количества позитивного осадка. Закончился этап Пелевина, идет этап Акунина, хотя первый — писатель, а второй — макулатура. То, что Улицкая получила «Букера» в 2001 году, хорошо, но советская литература, при всей ее замечательности, кончилась в 1991 году. Должны быть новые писатели, их поисками активно занимаются, но в монополистической культурной системе, даже найдя хорошего писателя, очень трудно потом его раскрутить. А западные новинки до нас стали доходить гораздо быстрее. Большинство актуальных романов переводится в течение двух-трех лет после издания на языке оригинала. У меня на столе уже лежит чудовищный кирпич — Брет Истон Эллис, «Гламорама». С ужасом смотрю на 560 страниц мелкого текста, но переводить придется, потому что роман прекрасен. Если бы он вышел у нас вовремя, события 11 сентября смотрелись бы иначе. У людей активнее работала бы мысль в поисках альтернативных вариантов объяснения произошедшего».

    Кормильцев также сотрудничал с издательством «Иностранка», издавал книжную серию «За иллюминатором». «Илья был настоящим полиглотом, - вспоминал Умецкий. - Как-то в Свердловск должна была приехать женская португальская команда по волейболу, чтобы сыграть с «Уралочкой». Так он за неделю выучил португальский. А для написания альбома «Тацу» для Насти Полевой освоил азы японского».

    Летом 2006 года Кормильцев выступил с открытым письмом, в котором подверг критике Бутусова за исполнение песен «Nautilus Pompilius» на слете молодежного политического движения «Наши» на Селигере. Поэт заявил: «Я не хочу, чтобы наемные гопники, оттягивающиеся за счет налогоплательщиков, внимали стихам, которые я писал сердцем и кровью». Кормильцев никогда не стеснялся давать категоричные оценки тому, что считал неправильным или чуждым его мировоззрению. Вот его мнение о картинах «Брат-1» и «Брат-2» режиссера Алексея Балабанова: «Брат-2» я смотрел только кусками и слушал саундтрек. На мой взгляд, это ужасно. Но то, что будет нечто в этом роде, я знал еще года два назад. Я общался с Лешей тогда последний раз и понял, о чем он думает и что у него в голове. «Брат-1» – довольно милый – не без накладок, не без неуклюжестей – фильм, но наверно, самый душевный из всех фильмов на киллерско-бандитскую тему, какие существовали… А во втором фильме была сделана попытка создать американский гротеск, когда стреляют и мочат друг друга значительно больше, чем в реальной жизни. Все это сказки, конечно. Но если бы он просто сделал американский блокбастер – это ладно (хороший жанр, милый, иногда сам люблю посмотреть). Но он нагрузил это все еще совковой идеологией неопатриотической – злобной, отвратительной… Когда я его увижу – я ему врежу по морде просто».

    Кормильцев не стеснялся давать оценки и коллегам по музыкальному цеху: «Чайф» - милейшие люди, очень хорошие мои друзья. Рок-н-ролльная группа, которая играет какую-то свою крепкую музыку такую, честную, правильную. Должны быть такие. Но на концерт, скажем, я приду к ним для того, чтобы вместе выпить пива, а не для того, чтобы слушать музыку. «Агата Кристи» в последнее время находится, видимо, в каком-то сложном для себя периоде. У них какие-то свои проблемы большие внутренние, которые я не берусь комментировать. После «Опиума» все, в общем-то, напоминает нисходящую параболу. Пережевывание каких-то одних и тех же настроений, достаточно карикатурно мрачных и достаточно непрофессионально выраженных. «Майн Кайф?» последний я не слышал, но… Все это сипение Глеба, страшилки какие-то – все это детский сад. Они уже взрослые дяди. Пора бы заняться чем-то разумным».

    Кормильцев был убежденным оппозиционером всякому истэблишменту, переваривающему любой средней руки радикализм в мелкобуржуазную питательную массу. Ему претило участие бывших коллег в околополитических мероприятиях, он выбрал себе роль универсального раздражителя читающей публики. В 2003 году Кормильцев основал издательство «Ультра.Культура», получившее известность благодаря изданию книг, неоднозначно оцениваемых в обществе. Среди них СМИ называли «Дневник Тернера» Эндрю Макдональда, «Скины: Русь пробуждается» Дмитрия Нестерова и «Негр и скинхед» Сергея Троицкого (Паука), которые ряд экспертов расценили как пропаганду экстремизма.

    Кормильцев рассказывал, почему издательство «Ультра.Культура» получило такое название: «Меня, как большого любителя античности и древних языков, интересует первичное значение слов. Первичное значение слова «ультра» — это не «чрезмерно», а — «за границей». Для меня «культура» — это отрицательное, в принципе, понятие. Культура — это пыльные музеи, дети, скучающие на абонементе в филармонии; культура — это некое замещение реального процесса познания мира и сознания индивидуума, позиционирующего себя по отношению к этому миру, неким культурным ритуалом, который человек должен пройти, чтобы сказать: «ну вот, теперь я культурный человек; вот это я знаю, вот это видел, это прочёл, то посмотрел, туда ходил» и т.п. Но на самом деле грош цена той культуре, которая не заставляет человека переоценивать себя, ставить метафизические задачи и действовать. Любые проекты радикального характера, — проект красный, или проект коричневый, проект зелёный, словом, любой — это всё выкидывается либеральным обществом за пределы культуры. Ультра — это то, что по ту сторону; это не то, что есть область нашего политкорректного консенсуса, в котором всё, что ставит серьёзные вопросы и апеллирует к серьёзному действию — к изменению, не важно в какую сторону — этого не должно существовать, потому что мы должны жить в мире тайного компромисса. То, что подпитывает этот компромисс, называют культурой. То, что не подписывается под этот компромисс, называется как угодно: маргиналами, фашистами, безумцами, диссидентами… Слов может быть, опять таки, тысяча, но определяют они всё то, что позиционирует точку зрения, с которой пока невозможно найти компромисс. Поэтому мы и отказываем всему, что называется культурой, и выходим за её пределы. Вот примерно такие основания скрываются за названием «Ультра-культура».

    Отдельно Кормильцев пояснял: «Причём эта концепция, несмотря на всю глобализованность нашего мира — национально ориентирована. Потому что то, что называли бы ультра-культурой в США, не совсем совпало бы с тем, что мы называем ультра-культурой в России. Например, те же православные патриоты у нас — это не ультра-культура, это — культура. А вот «Скины: Русь пробуждается» — это ультра-культура, поскольку лежит за рамками допустимого консенсуса, в котором говорится: «У нас этого не должно быть». А, скажем, для Китая, даже либеральные тексты в новом смысле этого слова, какие-нибудь Фукуяма или Хантингтон, будут являться ультра-культурой, потому что там другой консенсус действует».



    Авторы руководимой Кормильцевым «Ультра.Культуры» представляли самый широкий спектр взглядов: от крайне левых (Субкоманданте Маркос) до ультраправых (Эндрю Макдоналд). Издательство постоянно находилось в центре скандалов. В 2004 году выпущенные издательством книги «Марихуана: запретное лекарство» Лестера Гринспуна и Джеймса Бакалара, «Штурмуя небеса. ЛСД и американская мечта» Джея Стивенса были объявлены пропагандирующими наркоманию и терроризм, после чего изъяты из продажи. В том же году книга «Терроризм изнутри» директора корпорации Rand, американского научно-исследовательского центра Брюса Хоффмана была обвинена в пропаганде террора. Издательство Кормильцева также выпустило книгу лидера Национал-большевистской партии Эдуарда Лимонова «Другая Россия». По данным газеты «Коммерсант», ее текст использовался на суде в качестве доказательства намерений Лимонова свергнуть существующий строй. После суда в 2002 году Лимонов был осужден за незаконное приобретение и хранение оружия к четырем годам тюремного заключения, обвинения в терроризме и подготовке к свержению государственного строя в ходе процесса были сняты.

    Эдуард Лимонов о первом знакомстве с Кормильцевым рассказывал: «Я вышел из лагеря 30 июня 2003 года. 1 июля на платформе Павелецкого вокзала меня встречала под дождем патриотическая общественность. В «мерседесе» адвоката Беляка с Настей на сидении рядом я медленно поехал в Бункер, в наш штаб, как видел это в моих снах. Через несколько дней я занялся моими делами. Я отправился по издательствам собирать деньги. Пока я находился за решеткой, нацболы, не имевшие опыта общения с издателями, продавали мои книги задешево. Все, что было выручено, между тем, ушло на процесс и на основные нужды Партии. Несмотря на то, что в тюрьме Лефортово я написал семь книг и еще одну в Саратовском централе. Мне нужны были деньги. К первым я явился в «Ультра Культуру» на Новокузнецкой улице. Они были в зените успеха. Об этом кричал и их офис, куда следовало звонить по местному телефону под бдительным взором охранника из застеколья. В самом офисе у них висел на всю стену красный анархистский лозунг, а стена была, ой, высока. Первым, кого я увидел, был бывший нацбол Алексей Цветков младший, он, оказывается, работал в «Ультре» литературным редактором. Меня проводили в бледно салатного цвета крупный кабинет, весь вытянутый к большому окну. Аппарат для кофе у стены, черный овальный стол, стулья, книги в беспорядке. Вначале в наличии была только вторая половина руководства: Саша Касьяненко, черноволосый худущий молодой человек, как потом выяснилось, израильтянин. Он (это я также узнал впоследствии) занимался в издательстве техническими проблемами: был автором и соавтором обложек книг и вел дела оформлял договора, выдавал деньги. Привел меня в «Ультра Культуру» нацбол Анатолий Тишин. Он ли нашел издательство, либо «Ультра Культура» нашла Тишина, но Анатолий заключал с ними договора на мои книги. Деньги, как я уже говорил, были минимальные. Я сразу взял неправильный тон в разговоре с ними. Я был подозрителен, зол и гневен, как только может быть подозрителен и гневен бывший зэк, живущий на свободе первую неделю. Я им брякнул правду матку о том, что они задешево купили мои книги, и что они теперь не хотят платить? Пришел Кормильцев, первая половина руководства издательства: он производил впечатление добродушного финансового работника: бухгалтера. Между тем, как объяснил мне потом на улице Тишин, Кормильцев был поэт, автор песен для популярной в России группы «Наутилус Помпилиус». Гладенький, лысенький, утолщенный в талии как все русские мужчины его возраста, Кормильцев не вызвал во мне интереса. Во времена известности «Наутилуса», хотя бы и «Помпилиуса», я жил за границами нашей Родины. Who is who в РФ, было мне неведомо».

    Упоминали СМИ и выпущенные «Ультра.Культурой» исламистский сборник «Аллах не любит Америку», посвященный событиям 11 сентября 2001 года, и исследование феномена исламских террористок-смертниц Юлии Юзик под названием «Невесты Аллаха». Как указывали руководители издательства, по этим книгам не было судебных решений, однако они также были изъяты - согласно протоколу, как средства пропаганды наркотиков. Ранее книга «Аллах не любит Америку» была подвергнута экспертизе в НИИ Генпрокуратуры, и специалисты не нашли в ней признаков пропаганды экстремизма и насилия.

    В 2006 году Кормильцев в интервью «Новым известиям» так объяснял издательскую политику «Ультра.Культуры»: «Есть немало людей, которым интересно знакомиться с отличными от общепринятых взглядами… И они имеют законное право получать подобную информацию, как и любую другую». Он указывал на опасность «биологизации» общества, которое приводит «к воскрешению самых архаичных инстинктов – национализм, расизм».



    В защиту Ильи Кормильцева выступил галерист и политтехнолог Марат Гельман: «Выходящие в издательстве радикальные тексты не надо издавать миллионными тиражами. Но они нужны цивилизованному обществу. Почему люди должны быть лишены права на понимание альтернативной европейской культуры?».

    Сам Кормильцев не рассматривал идею создания «Ультра.Культуры» как коммерческое предприятие. В интервью он рассказывал: «У нас задача заключается в том, чтобы иметь деньги на то, чтобы печатать новые книги и платить гонорары авторам. Мы не ставим задачи создания некоего капитала, который можно пустить в оборот. Мы ведь не собственники — мы все работники в этом издательстве. А у собственника какие-то свои комплексы, какое-то своё недовольство ситуацией, некий потенциал в нём, который заставляет давать его деньги».

    В феврале 2004 года ООО «Дарт-сервис», у которого «Ультра.Культура» арендовало помещение, без объяснения причин повысило арендную плату в 2,5 раза, уточнив, что если издательство и дальше собирается оставаться арендатором, то плата вновь будет увеличена. Кормильцев по этому поводу заявил, что подобный ход арендодателей вызван «не давлением государства, а желанием граждан не иметь никаких проблем с носителями неортодоксального мышления». В итоге руководство издательства приняло решение переехать в другое помещение.

    В апреле 2006 года Кормильцев участвовал в обсуждении проекта Марата Гельмана «Пятый Интернационал», присутствовал на учредительной конференции Союза «Интернационал», но в организацию не вступил и подверг Союз «Интернационал» критике в своем Живом Журнале. Фактически Кормильцев находился в числе самой непримиримой оппозиции власти. Он говорил в интервью: «Государство имеет право классифицировать, как призывы к насилию, только если я стою, скажем, на углу Тверской и Камергерского и призываю. Но в рамках определённого дискурса, даже если я говорю, что каких-то людей необходимо убить, я имею право на эту позицию. В противном случае человек превращается в кастрированное существо, дрессированную обезьянку, которой отрезали яйца. Ему вбили в голову: «так говорить нельзя, так поступать нельзя» и т.д. Я буду до конца отстаивать право человека выражать своё мнение, вплоть до выражения мнения, сводящегося к насильственному противостоянию идеям или каким-то группам лиц».



    Илья Кормильцев был нетерпим к любому конформизму. Своими резкими высказываниями в Живом Журнале он навлёк на себя множество негативных комментариев со стороны русских националистов, обвинивших его в русофобии. Однако позже Кормильцев пояснил, что под «русскими» он имел в виду «ярых имперцев», тех, кто ненавидит «всё, что дышит духом личности и свободы». Кормильцев провоцировал аудиторию на сильные эмоции, добивался от неё работы души на самых низких оборотах, создавая волну инфразвука такой силы, что она взбивалась пеной газетных скандалов. Он также рассказывал: «Две категории людей недоступны моему пониманию: люди, которым нравится повелевать, и люди, которым нравится подчиняться. Очевидно, я лишен какого-то органа позволяющего получать наслаждение от власти и подчинения».

    Я боюсь младенцев и мертвецов
    я ощупываю пальцами свое лицо
    и внутри у меня холодеет от жути
    неужели я такой же как все эти люди?
    люди, которые живут подо мной
    люди, которые живут надо мною
    люди, которые храпят за стеной
    люди, которые лежат под землею

    я отдал бы немало
    за пару крыльев
    я отдал бы немало
    за третий глаз
    за руку, на которой четырнадцать пальцев
    мне нужен для дыханья другой газ

    у них соленые слезы и резкий смех
    им никогда и ничего не хватает на всех
    они любят свои лица в свежих газетах
    но на следующий день газеты тонут в клозетах
    люди, которые рожают детей
    люди, которые страдают от боли
    люди, которые стреляют в людей
    но не могут при этом есть пищу без соли

    я отдал бы немало
    за пару крыльев
    я отдал бы немало
    за третий глаз
    за руку, на которой четырнадцать пальцев
    мне нужен для дыханья другой газ


    Свои убеждения Илья называл «трансгуманистическим» анархизмом, говоря простым русским языком, мнение, что современный окружающий мир вопиюще несправедлив и нуждается в радикальном исправлении. На вопросы о возможных альтернативах существующей реальности, он отвечал, что сам процесс преодоления реальности уже является позитивной альтернативой, так как преодоление реальности - это кризис, а не стазис. Итогом же этого вечного преодоления является установление окончательного и безальтернативного абсолюта, но это уже когда преодолевать будет нечего. А убрать одного властного субъекта и поставить вместо него другого - не является альтернативой сложившемуся мировому порядку. «Я четко представляю свою политическую задачу: разрушить существующий мир»,- отвечал Кормильцев на многочисленных пресс-конференциях и лучезарно улыбался.

    Я в Армии Свободы
    выполняю секретный приказ
    секретный приказ
    он известен любому из нас
    быть всегда в походе
    к великой желтой реке
    Армия Свободы
    армия следов на песке

    армия погибших вчера
    армия магических сил
    тебе не страшно командовать теми
    кого ты вчера хоронил?
    тебе не страшно приказывать тем
    кого ты вчера закопал?
    Армия Свободы состоит из солдат
    но каждый из них генерал

    мы в Армии Свободы
    мы стараемся глубже дышать
    и здесь убитые годы
    это то чего у нас не отнять
    мы плывем в кислороде
    на корабликах болотных огней
    Армия Свободы
    армия поющих теней

    скажи тебе не страшно слышать голос Звезды
    когда он шепчет тебе о том, что люди
    безумно просты?
    и поют словно птицы
    у тебя на руке
    продолжая поход
    к великой желтой реке
    Армия Свободы
    армия следов на песке


    В январе 2007 года в СМИ появилась информация о том, что «Ультра.Культура» будет закрыта в связи с планируемой перепродажей издательской группы «У-Фактория», партнером которой являлась «Ультра.Культура», издательскому дому АСТ. Комментируя эти сведения, редактор «Ультра.Культуры» Владимир Харитонов связал закрытие издательства с финансовыми трудностями его учредителей, однако не исключил и политической подоплеки. Сам Кормильцев на просьбу прокомментировать закрытие «Ультра.Культуры» ответил, что комментариев у него никаких нет: «Такая погода у нас сейчас на дворе неблагоприятная. Страна находится в затяжном духовном кризисе со всеми вытекающими». На вопрос о возможном возобновлении работы издательства Кормильцев ответил: «Надежда умирает последней».



    Главной опасностью нашего времени он видел «затирание» различных смыслов и точек зрения «через кажущееся многообразие информации». Апелляцию к «моральному большинству» он полагал неприемлемой: слишком быстро это большинство начинает отторгать «чужих» по любому признаку - религии, этносу и так далее. Здесь и крылась, с его точки зрения, опасность современного духовного состояния общества, стремящегося к наименьшему общему знаменателю. Он считал, что, в конечном счете, необходимо «построить такое общество, в котором ты мог бы жить и быть свободным от этого общества», призывал к дискуссии, хотел быть свободным и хотел привить вкус другим к этой, пусть нестерильной и грубой, но свободе.

    Владимир Шахрин рассказывал: «Последние годы его жизни, когда он находился в жесткой оппозиции к власти и к музыкантам, с которыми работал, он всегда очень четко аргументировал свое несогласие. Ты мог разделять его мнение или нет, но ты уважал эту позицию. Я знал, что у него ко многим были претензии, но, как мне недавно рассказали ребята с НТВ, взявшие у него интервью в Лондоне незадолго до смерти, Илья хорошо отозвался о группе «Чайф». Мне, честно, было приятно, потому что его мнение всегда было для меня очень важно. Вообще, у него было несколько ролей в жизни. Первая - это функционер, у которого была первая в городе порто-студия, где мы все записывались. Он сделал очень много для свердловского рок-клуба. Первый альбом «Наутилуса», Насти Полевой, альбом нашей группы - все записывалось у него.

    Второе воплощение Кормильцева - поэт. И поэт, по большому счету, одной группы. Расставшись с «Наутилусом», он не написал ни одного выдающегося текста. И получилось, что писать он мог только для Славы. Были, конечно, несколько удачных текстов для Егора Белкина и Насти Полевой, но они, как и слова к песням «Урфин Джюса», не стали поэтическими шедеврами. И третий Кормильцев - это человек, о котором я читал уже в прессе. Злобный дядька, который всех плющит и говорит, что все всё делают неправильно».



    В январе 2007 года Кормильцев, находясь в Лондоне в длительной рабочей командировке, почувствовал себя плохо. 22 января 2007 года он в критическом состоянии был доставлен в лондонский госпиталь Сент-Томас, где врачи обнаружили у него запущенный рак позвоночника в четвертой стадии. Ранее сам Кормильцев не подозревал о своем заболевании. Друзья вспоминали, что он не любил ходить по врачам, а все боли в спине списывал на остеохондроз. Ему делали прогревания и массаж, чего категорически нельзя при онкологических заболеваниях. Илья приехал в Англию - по делам издательства и к третьей жене Олесе, которая училась в лондонской консерватории. Там он упал на вокзале, что еще больше усугубило болезнь. И только после этого обратился к докторам. Узнав диагноз, Илья больше почти не выходил из больниц. Когда подошли к концу деньги, российские музыканты, писатели, поэты, начали сбор средств на его лечение. «Было собрано 1 миллион 696 тысяч рублей, – рассказывал близкий друг Ильи Александр Орлов. – Крупный взнос, 1 миллион руб., сделал «Альфа-банк». Остальные средства собрали поклонники. Кто-то переводил 500 рублей, кто-то – 100. Мы обращались к обеспеченным людям. Роман Абрамович, например, без разговоров выписал чек на 15 тысяч фунтов стерлингов. На них удалось поместить Илью в клинику». На собранные средства Кормильцев проходил лечение в Королевской больнице Марсден (Royal Marsden Hospital). Потом он попал в лондонский хоспис Святого Кристофера, где 4 февраля 2007 года скончался от рака. «Илья до последнего дня находился в сознании, - рассказывал журналист Александр Орлов. - Шли переговоры о переводе его в одну из немецких клиник или даже в знаменитый онкологический центр в американском Хьюстоне. Не успели...».

    «За последние два года Илья стал мне самым близким другом, – вспоминал Глеб Самойлов, участник группы «Агата Кристи». – Хотя знакомы мы еще со времен свердловского клуба. В 2004-м пересеклись с ним на «Нашествии». Дал ему альбом «Триллер». Потом я попал в больницу. Илья звонит: «Ох...ный альбом!» Я понял: у нас совпало мировоззрение. Стали дружить семьями. Мы разговаривали с Ильей за два дня до его смерти. Он уже знал, что врачи отказались от лечения. Говорил тяжело, задыхаясь: «Не волнуйся, вокруг меня столько любви». Он ощущал поддержку, которая шла из России. Этого чувства у него не было давно».

    «Илья был безумно обаятельным, – делилась воспоминаниями Елена Кормильцева, невестка Ильи. – И с женами, и с детьми, которых у него четверо, отношения складывались теплые. И если честно, я не знаю другого такого умного, открытого, жизнерадостного человека. Хотя Стас, его сын и мой муж, на него очень похож. Когда Илья бывал в Екатеринбурге, к нам заходил нечасто и ненадолго. Мой четырехлетний сын видел деда всего несколько раз и чуть-чуть переписывался с ним по электронной почте. Писал: «Привет дед Илья как у тебя дила мы видили ржавую машину». Илья отвечал: «Привет, Лука! Машины – они все такие. Будьте здоровы!» Узнав, что «дед Илья умер и теперь его можно увидеть только во сне», он долго плакал».

    Похороны Ильи Кормильцева состоялись 9 февраля на Троекуровском кладбище в Москве. Проводить поэта в последний путь пришли многие известные литераторы, музыканты, художники. Выступавший с прощальной речью писатель Дмитрий Быков отметил: «Кормильцев всем доказал ещё при жизни, что он достоин продолжить ряд великих русских поэтов. Для этого нужно, чтобы твои стихи ушли в народ и стали частью его речи. И это случилось, когда ему не было еще тридцати». Гейдар Джемаль заявил, что перед смертью Кормильцев принял ислам. Первые несколько дней друзья и родственники отрицали, что Илья принял ислам. Однако вскоре после похорон они признали факт принятия Ильей ислама. Они заявили, что Илья был похоронен в саване, лицом к Мекке. «За несколько минут до смерти он попросил пригласить к нему священника. Человек, который ухаживал за больным поэтом, был мусульманином, соответственно он пригласил к умирающему имама. В последнюю минуту жизни Кормильцев произнес Шахаду (свидетельство, что нет божества кроме Аллаха и Мухаммад – Его посланник). Родные приняли последнюю волю умершего как данность», – рассказал Александр Орлов.



    Кормильцев был женат на актрисе Олесе Маньковской, у него остался сын Стас.

    22 ноября 2007 года Илья Кормильцев стал лауреатом российской национальной премии «Большая книга», поэту был посмертно присуждён специальный приз «За честь и достоинство». В конце ноября в рамках девятой международной книжной выставки non/fiction прошла презентация новой литературной премии имени Ильи Кормильцева. Идея учредить такую награду принадлежала редактору издательства «Ультра. Культура» Владимиру Харитонову, в экспертный совет премии в основном вошли друзья покойного поэта. По словам одного из учредителей, главного редактора издательства «Кислород» Владимира Семергея, претендовать на награду смогут радикальные авторы, представляющие альтернативу культурному мейнстриму. Премию планировалось вручать ежегодно в день рождения Кормильцева — 26 сентября.

    Духовная оппозиция Ильи выходила за пределы контекста обманутых и потерянных поколений и разбитых иллюзий. Можно сказать, что Илья Кормильцев был в оппозиции отсутствию высшего смысла. Все, что было сделано Кормильцевым, все, что было им написано, переведено и издано – посвящалось отрицанию бессмысленности. В этом заключался его фундаментальный трансцендентный оптимизм совершенно иного свойства, чем у тех, кто имеет простые человеческие чаяния и надеется на лучшую жизнь. Оптимизм (если вообще уместно это слово) у него был теологический, и поэтому непонятный большинству современных людей.

    Умирая в Лондонском хосписе, Кормильцев написал свое последнее стихотворение:

    Мир - это больница для ангелов, которые разучились летать

    И позабыли дорогу на небо, свалившись с лестницы,

    как героини латиноамериканских сериалов

    Их можно легко опознать по увечной походке,

    По стыдливым взглядам, опущенным в кружки с кофе,

    по тому, что, даже одетые в хорошие костюмы,

    Они всегда чем-то неуловимо смахивают на бомжей.

    И с каждым днем они все меньше и меньше

    верят в свое исцеление,

    Все реже и реже пытаются украдкой взглянуть вверх:

    Не дай Бог, еще и выздоровеешь -

    И что там тогда делать, на этом небе?

    Все дети пристроены, все внуки здесь;

    И вообще - кто мне сказал, что я когда-то был ангелом?..

    И вот посреди подобных размышлений

    Плечи их неожиданно раскрываются,

    стыд покидает глаза,

    А тела медленно растворяются в воздухе вместе с кустами азалий,

    бутоны которых ангелы только что

    задумчиво сшибали концами своих тросточек.


    К 50-летнему юбилею Ильи Кормильцева режиссером Константином Барановым был снят документальный фильм, посвященный поэту.








    Текст подготовил Андрей Гончаров

    Использованные материалы:

    Материалы сообщества wwwilyakormiltzev.livejournal.com
    Материалы сайта www.peoples.ru
    Материалы сайта www.liveinternet.ru
    Материалы сайта www.lurkmore.to
    Текст статьи «Свободный радикал», автор Ю.Штутина
    Текст статьи «Кормильцев доказал, что рок может звучать по-русски», автор М.Чижиков
    Текст статьи «Дед Илья умер, и теперь его можно увидеть только во сне», автор С.Пустовойтов
    Текст интервью «Илья Кормильцев: Никакой революции не было!», автор В.Преображенский
    Текст статьи Алексея Щеголева
    Отрывок из книги Эдуарда Лимонова «Книга Мертвых-2. Некрологи»


    Подборка цитат из разных интервью и текстов Ильи Кормильцева…





    Полная капитализация всей сферы человеческой деятельности, превращение всего в товар при требовании постоянной экспансии — бессмысленны и невозможны. Даже вещи не могут до конца превращаться в товар. Товар, в понятиях капитализма, — это не изделие, не предмет и не ценность даже; товар — это способ приращивать капитал. Товар интересен до тех пор, пока его можно произвести и продать. Товарное производство — это сокрытие прибавочного наслаждения: человек наслаждается, производя капитал. Капитализм — это психологическая проблема. Это модель социального вечного двигателя, и, как любой вечный двигатель, капитализм абсурден.


    Сейчас в Европе происходит легализация легких наркотиков, марихуаны. Потому что стоит конкретная проблема: занять чем-то большие массы люмпенизующихся средних классов. Марихуана делает всю жизнь зоной отдыха. Легализация легких наркотиков связана с новой для Европы проблемой «новой бедности» и «новой безработицы». Огромные массы людей в Европе не работают. Или работают чисто формально — такой евросоциализм… Алкогольные бунты еще возможны, а травяной — я себе даже не представляю.


    Насилие связано с любой властью. Есть какая-то странная иллюзия, что когда действует иерархическая модель управления, то насилия не то что меньше, а оно как бы иного качества. Но когда тебя насилуют, тебе уже не до идеологических убеждений… Есть даже устойчивый оборот: монополия государства на насилие. В конце стоит задача — добиться безусловного подчинения.


    ...я убежден, что одной из болезней нашего века является преувеличенное внимание к самоидентификации человека, к его специализации. К сожалению, это преувеличенное внимание является отражением объектного характера современного мира. Для того чтобы манипулировать человеком, надо превратить его из субъекта в объект. Нужно как-то его обозначить: фашист, коммунист, патриот, поэт, политик, актёр. Чтобы можно было в любой момент эту идентификацию ему налепить, а потом манипулировать ею по законам присущим данному жанру…


    Искусство от культуры именно тем и отличается, что культура - это воспроизводство одного и того же в одних и тех же формах, а искусство - это отказ от этих форм и разрушение... постоянный уход от присвоения. Любая форма, которая уже присвоена социумом, которая ритуально воспроизводится, сразу же теряет всё своё мироизменяющее содержание.


    Условно, общество отвергает именно то (есть старый термин «ханжество»), чем оно больно изнутри. Собственно говоря, существование нормального поля свобод, нормального либерального поля связано не с существованием правильных законов, как очень многие ошибочно предполагают. Оно связано с существованием людей, которые пользуются этими свободами. Если существует определенная свобода личности, должны быть люди, которые этими свободами пользуются. Если этих людей не поддерживать, то это свободное поле хлопнется без всякого правоохранительного силового воздействия, условно говоря. Это как прививки. Они должны постоянно делаться, чтобы организм сохранял устойчивость.


    Утопия - не возвращение к империи, а мысль о том, что империя восстановится сама собой, стоит лишь воспроизвести внешние формы. Если какая-то империя и будет существовать в наше время, то она будет основана на совершенно других принципах, которых раньше не было. Естественно, у нее будет совершенно другое содержание, совершено другое символическое излучение.


    Нам объяснили, что исследовать внешний космос слишком дорого, а внутренний - слишком опасно, нас обещали сделать равными Богу, а превратили в занятое изнурительной и бессмысленной суетой стадо потребителей, поклоняющихся "кумирам на час". Более того, выбросив из нашей жизни все, что не может быть измерено Числом, нас пытаются лишить даже той качественной автономии, что присуща любому свободному животному или ребенку, низведя до уровня элементарных частиц.


    Музыку ведь редко воспринимают серьезно. Мое глубокое убеждение, что средний человек боится музыки. Музыка — разрушитель его обыденного мироощущения. Она бесплотна, но способна воздействовать. Она не обязательна, поскольку создается искусственно, но в то же время всегда присутствует везде — в шумах, в ритмике. Это тайна, которая разрушает линейный мир причинно-следственных связей. Попробуйте поставить обычному человеку серьезную музыку и заставьте его ее слышать (а не слушать), то есть чтобы она звучала не просто как фон. Вы увидите, как ему будет неуютно. Именно поэтому он нуждается в таком количестве как бы «стертой» музыки, которая создавала бы впечатление, что музыка есть, но в то же время убивала бы ее сущность. Огромным количеством такой музыки, звучащей вокруг, современный человек загораживается от тайны музыки настоящей. То есть музыка звучит, чтобы ее не слышать.


    Когда умирает какая-нибудь идея, новая всегда проходит в другой форме. Чтобы определить себя как Иное — она должно не только содержательно отчуждиться от этого, она должна и формально это сделать. Поэтому я думаю, что вся энергия, которая будет прогрессивна в историческом плане, то есть соответствовать моменту, нести его энергию, она будет воплощаться в других формах.


    Бремя славы — это ловушка, которая пытается вернуть тебя в прошлое. А жить надо будущим.


    Я думаю, что поэт, всё-таки, это не существо номер один в обществе. Художникам надо быть поскромнее и понимать, что они лишь зеркало или фотоаппарат, который снимает только то, что уже существует. И фразы, которые через них идут — они очень часто идут откуда-то свыше, а не из них самих. Когда художники присваивают себе какие-то особые полномочия и права в связи с этим, то мне кажется, что это дурновкусие.


    Коммунистический проект — это очень сложный проект, в нём было очень много противоречивого, много потенциально опасного, о чём критики его уже много раз говорили. Традиционалистские правые критики говорили, что в коммунистическом проекте было некое неуважение к человеку, как к национальному, культурному, биологическому существу. Некий прыжок через голову был, который обычно связывают с сильным присутствием еврейского элемента в коммунистическом и красном движении — там было их мессианство и склонность оторваться от чего-то… Было. Но были и по настоящему великие моменты. То есть проект, конечно, великий. И то, как он бездарно продавался и предавался в 70-е — это конечно огромная вина вот этого Совка, в котором мы реально родились и выросли. И эту вину, на самом деле, простить трудно. Говорить: «Ой, зачем мы это всё натворили, лучше бы туда назад вернуться»… Да не было там уже никакого «назад».


    Мысль моя сводится к тому, что существует искусство ангажированное - осознанно ангажированное искусство, в котором высказаны конкретные призывы социального характера, и искусство настроения, которое передает дух эпохи. "Музыка революции", как называл это Блок.


    Востребованность любого слова всегда двоякая. Талант никогда не является какой-то внутренне абстрактной величиной; важно, где и когда он применяется. Скажем, электрический ток… Можно посадить преступника на электрический стул, можно корову забить на бойне, условно говоря. Причём и там, и там сила тока будет одной и той же. То же самое и поэтический талант. В другой ситуации при той же самой интенсивности, при том же самом таланте не сработает. Поэтому мне кажется — может быть, это довольно парадоксальное для поэта высказывание — но мне кажется, что от самих стихов мало что зависит. Семя, упавшее на камень, не всходит, а семя, упавшее в чернозём, сразу же прорастает и начинает буйно расти. Должна быть взаимная готовность. Поэтому так говорить — глядя просто на текст, на музыку — будет ли это иметь мощный резонанс, нельзя. Что-то можно сказать, только глядя на текст, когда он уже действует в людях.


    Я думаю, всякий человек, обладающий базисным уровнем сознанием, не может не ощущать себя участником борьбы - не обманывая себя, не впадая в состояние духовной смерти. Конечная цель борьбы - это свобода. Которая в данном случае есть познанная необходимость. А познанная необходимость для человека, в моей философии, это преодоление человеческого в человеке. Преодоление не в деструктивном смысле уничтожения человека, а в смысле выхода на новый этап диалектического развития.


    Любое качество диалектично. Берем виртуальность - возможность создания новой альтернативной реальности. Реальность можно творить. Творить нельзя реальное. Реальное не создано человеком, реальность же создается именно им, это то, что люди договорились воспринимать. Виртуальность дает возможность творить реальность, не имеющую материального адеквата, которая живет по законам, предписанным фантазией и желанием ее творца и не ограничена законами, присущими реальному. Потому что то, что создается из материальных элементов, как минимум подчиняется законам физики. Если посмотреть, как летает все и перемещается в компьютерной графике – оно же никаким законам физики не подчиняется! Оно подчиняется только законам воображения. Это минус, потому что открывает новый фронт манипуляции, про которую еще в 60-е годы замечательный какой-то итальянский фантаст, имени сейчас не помню, написал рассказ «Онирофильм» - о людях, которые сидят в коробках и смотрят фильм, который воспринимают как реально проживаемое сновидение. Такой прототип «Матрицы». И весь смысл жизни для них – заработать, чтобы из этой коробки вообще никогда не выбираться, чтобы достаточно денег было на счету, чтобы человек постоянно пребывал в этой иллюзии. То есть это новый инструмент могущественный манипуляций. Потому что вот взять, к примеру, крестьянина, который живет в традиционном обществе. Ему нельзя сказать, что репа это не репа морковь это не морковь, что сеять надо зимой, а отдыхать летом. Законы сотворенного мира, законы реального, для него проступают постоянно. Он их, конечно, превращает в законы реальности, на этом построена мифология, появляются предания, заветы и т.д. Но то, что человек при этом близок к реальному, создает для манипуляций довольно четкий предел. У манипуляции образной, в виртуальном пространстве, пределов манипуляции гораздо меньше. Однако плюс виртуальности – в том, что человек может создавать свою собственную реальность. Сидит перед компьютером девятиклассник и в флэш-графике создает свою новую реальность, в которой он корректирует то, что ему не нравится в этом мире, где побеждает какой-то герой правильный, допустим. Это новая ступень творчества. Люди понимают, что они могут создать мир, хотя бы в виртуальности, таким, каким им хочется, а не таким, каким его кто-то навязывает или предписывает.


    Но мысль, что все можно изменить какой-то революцией, восстанием, это глупость. Потому что поле боя в конечном счете – сам человек. Должен быть изменен сам человек.


    Книга… - это идеальное оружие, потому что оно не ставит своей задачей никого уничтожить. Но она меняет того, кто ее читает. Она сражается не на внешнем поле боя с противником, а на внутреннем. Листовка, подброшенная в окоп, перетягивает солдат из одного лагеря в другой, а чаще даже не солдат, а равнодушное гражданское население оккупированных территорий. Книга должна пробуждать. Она должна самого человека обращать на сопротивление манипуляциям. И в этом смысле она является оружием. Оружием в самом прямом смысле этого слова, гораздо более уместным, чем автомат, хотя ситуации, когда одной только книгой не обойдешься, тоже имеют место быть. Но чем больше людей завоюет книга, тем меньше вероятность того, что понадобится автомат, или меньше выстрелов придется произвести.


    Возвратиться назад невозможно. Этого не позвонят те силы, которыми контролируется Космос. У Космоса есть история, она идет из точки «а» в точку «б», и значит, путь этот предписан изначально. И линейное время как раз создано и существует для того, чтобы эта история могла осуществляться. Поэтому попытки повернуть назад - даже с самыми благими побуждениями приводят к тому, что если ты притормозил во имя добра, это побуждает идущее вперед зло. Я не то чтобы не верю во всякие консервативные и архаизирующие учения – я просто убежден, что они бессильны, что они не являются решением проблем, по большому счету. И в этом смысле метафизический протест всегда связан с модернизмом, то есть именно и изменениями, модернизацией реальности. В этом смысле проблема не в том, что мир идет туда или не туда и надо его остановить. Нет, идея не в том, чтобы остановить движение, а чтобы дать ему осуществиться не в тех целях.


    …эти процессы все ближе подводят человека к той черте, когда он вынужден будет реформировать самого себя. А это очень важный аспект. Я думаю в эволюции. Он непосредственно связан с осуществлением метафизических задач истории Космоса. В этом смысле я придерживаюсь предположений о том, что в рамках человека как он есть глобальные противоречия и глобальные конфликты, проблема бытия не будут разрешены. То есть человек - только определенный этап в эволюции некоего процесса, который мы называем духом, сознанием, как угодно. А что такого, собственно, ценного в человеке? С возрастом все чаще задумываешься: а так ли совершенно твое тело? Человек как форма существования не обладает никакой идеальностью. Идеальностью обладает человеческий дух.


    Расширение взгляда на вещи, знание всегда спасает от манипуляций. Чем больше у тебя информации, чем больше ты понимаешь, тем труднее твоим мнением манипулировать. И, конечно, в интересах манипуляции создание стереотипов, создание одномерных, одноклеточно мыслящих людей, которыми удобно манипулировать. Человеку не дают задуматься. И само мышление абстрактное спекулятивно объявляют пустой тратой времени.


    Главным во всём мире было крушение Великих Проектов Модерна, в результате которых человечество утратило родовой смысл существования. В результате этого мир сейчас – жалкое ничтожное место, внутренне готовое к своей гибели и тайно осознающее ее заслуженность. В России сила этого удара и его острота была наибольшей, но ни один регион (за исключением, возможно, Латинской Америки) не остался незатронутым. Средний человек не изменился внутренне, но утратил необходимость тяготиться своим состоянием. Впрочем, это только начало – всё самое интересное еще впереди.




    26 сентября 1959 года – 4 февраля 2007 года

    Похожие статьи и материалы:

    Кормильцев Илья (Документальные фильмы)




    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!

    Народ кто желает поработать знаю отличный метод заработка. На данном сервисе "ОПТИМАЛЬНЫЙ ДОХОД" Выплаты ежедневно. В день пару-тройку сотен за 10 мин. работы по моему Отлично!


    LizaraFance [2018-08-25 18:48:06]




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.