"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

 
















  • Искусство | Литература

    Казанцев Александр Петрович



    Писатель
    Награжден пятью орденами, в том числе Красной Звезды и Отечественной войны и многими медалями.





    Александр Казанцев родился 2 сентября 1906 года в городе Акмолинске, нынешней столице Казахстана - Астане, в богатой купеческой семье.



    Во время Гражданской войны брошенный белым командованием запасной полк колчаковцев перешёл на сторону красных. В результате Петр Григорьевич Казанцев, отец будущего писателя, наследник и совладелец миллионной купеческой империи, мобилизованный в белую армию, вернулся из Красной армии заслуженным фронтовиком и инвалидом.



    Сам Александр Петрович в анкетах писал: «из служащих» (отец – директор протезной мастерской, мать - учительница). Вероятность получения Александром Казанцевым высшего образования в 1920-х годах с подлинными анкетными данными можно оценить как очень небольшую.



    Разносторонние способности ребенка поражали близких. От родителей Саша унаследовал любовь к музыке, исполнял на фортепиано произведения Бетховена, Моцарта и Шопена. С детского возраста Саша обыгрывал взрослых в шахматы. Он учился в реальном училище в Петропавловске, затем в техническом училище в Омске. Позже, став студентом Томского технологического института, он поражал однокурсников и профессоров феноменальными математическими способностями.



    После окончания института Казанцев получил назначение на Белорецкий металлургической комбинат. Начинал Казанцев как инженер-электрик. Он придумал и внедрил передвижение вагонеток с рудой на электромагнитной тяге. Здесь же он сделал свое первое изобретение, которое существенным образом повлияло на всю его дальнейшую судьбу. Он изобрел «электрическую пушку», которая, по его расчетам, могла бы стрелять на огромные расстояния и не только на земле, но и в космосе.

    Никому неизвестный инженер с уральского металлургического комбината сумел попасть к Орджоникидзе и Тухачевскому, которые поддержали конструктора, предоставив ему отдел в КБ артиллерийского завода в Подлипках – того самого, который в 1946-м году стал головным предприятием ракетно-космической отрасли. Пушку сделали, но проблема источника питания осталась и тогда, и на последующие полвека нерешенной.

    Работа над «электрической пушкой» позволила Казанцеву встречаться с такими великими физиками, как Абрам Иоффе и лауреат Нобелевской премии Петр Капица. Как-то Иоффе посоветовал Казанцеву принять участие в Международном конкурсе на лучшее либретто научно-фантастического фильма. И сценарий Казанцева «Аренида» победил на конкурсе. Случилось это в 1936 году. Однако режиссер Эггерт, взявшийся за постановку, был репрессирован, и фильму не суждено было осуществиться. Но издательство «Детгиз» предложило Казанцеву написать по своему сценарию приключенческо-фантастический роман для детей. Так сценарий «Аренида», где советские ученые спасают Землю от летящего на нее астероида, расстреляв его из «электрической пушки», превратился позже в роман «Пылающий остров».

    Так случилось, что свой роман-первенец Казанцев совершенствовал около четырех десятилетий. В собрании сочинений Казанцев поставил к «Пылающему острову» несколько дат: 1935-1941-1955-1975 годы. Первая редакция романа прошла самую серьезную читательскую проверку, ибо печаталась отрывками изо дня в день на страницах «Пионерской правды» и газеты французских коммунистов «Юманите».

    Творческая энергия писателя искала выход. Он принимал участие во многих творческих и научных конкурсах. Для участия во Всемирной выставке «Мир завтра» в Нью-Йорке он выиграл в конкурсе механизмов и поехал в Америку в качестве главного инженера Советского павильона, где проработал почти год.

    Началась война. В последнюю свою мирную ночь, Казанцев написал либретто «Арктического моста». А утром, по направлению военкомата, Казанцев приехал в Серпухов. Там он должен был попасть в 39-й запасной саперный батальон. Но батальон еще только предстоит сформировать. Александру Петровичу повезло - услышав его фамилию, комбат первым делом спросил, не он ли написал «Пылающий остров»? А узнав об инженерной специальности Писателя, но еще больше поразившись его не только технической, но и организационной смекалке, назначил Казанцева помпотехом.

    Александр Петрович прошёл путь от солдата до полковника – были и ранения, и контузии, и ужасы отступления.



    Казанцев изобрел знаменитую «сухопутную торпеду», о большинстве подвигов которой узнал только через сорок лет. Получилось все почти само собой - в батальон приехал автомобиль на смешанном колесно-гусеничном ходу. Увидев небольшие гусеничные шасси, Писатель придумал снабдить нечто подобное зарядом взрывчатки и дистанционным управлением. Из подручных материалов изготовили опытный экземпляр, и испытали в присутствии начальства. Начальство оценило. И вместе со старинным знакомым и другом, профессором Иосифяном, Александр Петрович наладил в эвакуирующейся Москве производство этого нового оружия. Институт и производство при нем назвали «Институтом имени Жюля Верна».

    Маленькая торпеда быстро преодолевала препятствия, а попасть в нее практически невозможно. Испытывать ее на улицах Москвы не пришлось, и Казанцев вместе с группой специалистов был отправлен на Керченский полуостров. Испытания прошли более чем успешно, но все танкетки пришлось уничтожить, а самим эвакуироваться из-за отступления армии. Группа Казанцева с потерями достигла Керченской переправы, но организована переправа была плохо. У англичан, в Дюнкерке, на такую же армию, работал весь флот, а здесь - несколько небольших суденышек. Александр Петрович взял организацию переправы в свои руки. В книге «Фантаст», он подробно описал эту переправу. Один из снарядов сбросил писателя во время переправы в воду, и ему пришлось добираться до берега вплавь.

    История сухопутной торпеды на этом не закончилась. Она сыграла очень важную роль в прорыве Ленинградской блокады.

    В самом конце войны Александр Петрович получил новое задание - отправиться в австрийскую Штирию, и начать демонтаж фашистских заводов, отправляя оборудование на наши разрушенные предприятия. Вместе с отправкой немецких заводов, он организовал работу австрийских предприятий, без которых репарации были невозможны. И там же, в Штирии, попал в тяжелую автомобильную аварию. Теперь за его плечами уже солидный аварийный список - начиная с железнодорожной катастрофы и катастрофы АНТ-25, заканчивая автомобильной аварией в Австрии, где его кто в шутку, а кто и всерьез называл "Вице-королем Штирии".

    Его танкетка позже была выставлена в мемориальном Музее Отечественной войны на Поклонной горе, где был указан автор, и там же находилась золотая медаль Олимпиады 1964 года, в которой Казанцев стал олимпийским чемпионом по шахматному этюду.

    Однажды Казанцев услышал сообщение об атомной бомбардировке Хиросимы. Диктор описал подробности взрыва, указав, в частности, на сохранившиеся в эпицентре взрыва отдельные дома и стоячие деревья. Это послужило для Казанцева отправной точкой его гипотезы о природе Тунгусского метеорита, с подробностями которой он был хорошо знаком по рассказам Л.Кулика, побывавшего до войны на месте катастрофы. Александр Петрович встречался с советскими физиками, например, с Игорем Таимом, консультируясь по конструктивным особенностям атомной бомбы. Поскольку царское правительство не могло в 1908 году создать ядерное устройство, Казанцев предположил, что над сибирской тайгой взорвался инопланетный корабль на атомных двигателях. В январе 1946 года в журнале «Техника молодежи» был опубликован его рассказ-гипотеза «Взрыв», с которого началась отечественная уфология.

    Ученые словно не замечали рубрику, под которой был размещен рассказ в журнале, воспринимая его как научный доклад и устраивая жаркие дебаты. К Подкаменной Тунгуске был организован ряд научных и любительских экспедиций. С тех пор вопросы внеземных цивилизаций и возможных контактов с инопланетянами становятся одной из центральных тем в творчестве Казанцева. Именно с этой неудобной для ортодоксальной науки позиции писатель-фантаст пытается осмыслить многие «пятна истории» человечества: сказания разных народов о Сынах Неба, «одетые в скафандры» японские статуэтки догу (которым 4500 лет), каменные шары в Южной Америке, пирамиды и т.д. Рекордное количество версий на данную тему можно встретить в ярчайшем романе «Фаэты» (1968-1971). Писатель пытался раскрыть секреты «красной планеты», великих катаклизмов на Земле, вызвавших гибель Атлантиды и поднятие Анд, появление на земном небе Луны, отсутствие промежуточного звена в эволюции от животного мира к человеку и прочее. Толчком к рождению «Фаэтов» послужила беседа с физиком Нильсом Бором, который согласился с дерзкой идеей Казанцева о том, что обнаруженные скопления астероидов между Марсом и Юпитером – это не результат столкновения кометы с планетой, условно названной астрономами Фаэтоном, а ядерный взрыв, произведенный на этой планете разумными, но агрессивными существами.

    Вступление в 1946-м году в Союз писателей не только дало Александру Петровичу «официальный статус», но и ввело в совершенно новый круг общения. Там Казанцев знакомится с Фадеевым и Ефремовым. С Иваном Антоновичем они остались друзьями до самой смерти Ефремова.

    При содействии Фадеева Казанцев получил возможность совершить два рейса на ледоколе «Георгий Седов» и посетить множество полярных станций. После чего написал полярные новеллы «Против ветра» в 1950 году и «Гость из космоса» в 1958 году.



    У писателя появились последователи. В одном из интервью Казанцев описал свое знакомство в начале 1970-х годов с армейским программистом Валентином Терешиным. «Марсианин» - так назвал Казанцев своего нового друга за его поистине внеземные познания и необыкновенную внешность. Терешин утверждал, что многое из того, что он знает, внушалось ему внеземным разумом. С результатами этих «внушений» он знакомил Казанцева. Эти изыскания дорабатывались по просьбе Казанцева ученым В.Авинским (Тюриным). Так появлялись сенсации. Выяснилось, что в мегалитической постройке Стоунхендж в Англии закодированы все параметры Солнечной системы - в развалинах древнейшей обсерватории заложены основные модули всего сущего на Земле и во Вселенной, так называемая альфаметрика. То есть, угол альфа (32,72°), построенный на пентаграмме, вытекающей из 11-угольника, где определенные стороны соединяются линиями и проводится угол. А этот угол лежит в основе всего сущего. Все естественные образования кратны этому углу и цифре 11, являющейся всемирным модулем, заложенным во всем, от микро- до макромира.

    В память о Терешине Казанцев написал рассказ «Колодец лотоса» и рядом со своей фамилией поставит необычную фамилию Мариан Сиянин. В рассказе была дана подробная расшифровка Терешиным задачи древнеегипетских жрецов храма бога Ра, раскопанного в 1912 году в Египте.

    Единомышленники писателя появились и за рубежом – знаменитый фильм археолога и исследователя Эриха фон Дэникена «Воспоминания о будущем» в немалой степени обязан своим успехом идеям Казанцева. Совместно с американским ученым-уфологом Жаком Валле Казанцев разработал одну из своих последних теорий, нашедших отражение в романе «Альсино». Книга эта была издана малым тиражом, так как идея, изложенная в ней, показалась книготорговцам слишком безумной, чтобы претендовать на жанр романа-гипотезы. Суть «сумасшедшей» идеи такова: наша Вселенная, согласно теории подобия, на основе которой построена вся современная кристаллография, одиннадцатимерна. Это можно представить себе как три трехмерных мира, разделенных, как этажи дома, двумя измерениями-перекрытиями. В каждом из этих самостоятельных миров время течет по-разному. Соответственно и развитие их разное – это мир, в котором мы живем, первобытный «прамир» и опережающий наше развитие «неомир». Миры обладают свойством контактировать между собой по временным перекрытиям-переходам. Из «прамира» в наш мир приходят снежные люди или йети, а из «неомира» залетают НЛО. Существование трех параллельных миров Казанцев объяснял и на другом, более простом, примере – если бросить камень в воду: пойдут круги, и каждая последующая волна будет копией предыдущей - но не полным аналогом. Так и эти миры - оставляют след в слоях времени, и идущая следом волна жизни, как программу использует проложенную колею и повторяет то, что было. Получается, через несколько столетий наши потомки пересядут в тарелки, но это будут не те знаменитые «зеленые человечки» с антенками на голове, а всего лишь граждане нашего мира, дошедшие до схожих высоких технологий в процессе эволюции. Подобные свои мысли Казанцев называл фантастикой «дальнего прицела», намного опережающей время и потому кажущейся просто псевдонаучной сказкой.

    Очень много произведений написано Казанцевым с «ближним прицелом». Его гипотезы и открытия находили воплощение уже при жизни писателя. К примеру, в трилогии «Арктический мост» им описывается гигантское сооружение – водный туннель длиной 4 000 километров, и если в период работы над книгой (1939-1946) эта идея была сверхфантастична, то сейчас все знают о знаменитом туннеле Ла-Манш, соединившем под проливом Англию и Францию.

    Космонавт Георгий Береговой отмечал, что задолго до того, как первый отечественный луноход проложил колею на спутнике нашей планеты, Казанцев предвосхитил в своей повести «Лунная дорога» в 1960 году основные элементы его конструкции. А в фантастическом романе «Сильнее времени» (1964-1972) Заслуженный деятель науки и техники, профессор М.Протодьяконов насчитал почти сто авторских научно-технических открытий и изобретений.

    Навестив однажды Казанцева в его московской квартире на Ломоносовском проспекте, Береговой подарил писателю свою книгу «Угол атаки» с автографом, в котором упоминал о предвидении фантаста по конструкции лунохода, и советовал подумать о «марсоходе», чтобы путешествовать по руслам высохших рек в поисках исчезнувшей марсианской цивилизации.

    «Вы правы, Георгий Тимофеевич, - ответил Казанцев. - Я не сомневаюсь в существовании инопланетной цивилизации». И показал археологическую находку - статуэтку «догу», сделанную из обожженной глины на Японских островах четыре с половиной тысячи лет назад. Статуэтка напоминала скафандр космонавта: герметичный шлем, щелевидные очки, дырчатый фильтр для дыхания, крепления в виде винтов и заклепок. «Чудеса, сопровождающие людей на протяжении всей истории человечества, - утверждал Казанцев, - неотъемлемая часть существования Вселенной, Природы, Человека. То, что предстает сегодня фактом аномальным, завтра, не исключено, станет нормой».



    В круг увлечений Казанцева входила история. Он переосмысливал в своих произведениях давние факты и темы, заставляя читателей иначе взглянуть на них. Вслед за Александром Дюма Александр Казанцев в романах «Острее шпаги» и «Клокочущая пустота» переносил читателей во Францию 17 века. Но если у Дюма это эпоха придворных интриг и дуэлей, то у Казанцева это – эпоха великих умов: математика Пьера Ферма, над теоремой которого до сих пор бьются ученые всего мира, и Сирано де Бержерака, писателя, вольнодумца и провидца. Казанцев настолько проникся изображаемой эпохой, что написал ряд удивительных по красоте сонетов, а стиль писателя стал витиеватым и изящным в духе того времени. Последние произведения писателя «Озарение Нострадамуса» и «Ступени Нострадамуса» рассказывали о жизни самого неординарного человека средневековья. Казанцев считался лучшим переводчиком катренов Нострадамуса и знатоком его творчества.

    Книги Казанцева повлияли на их жизненный и профессиональный выбор многих людей. Космонавт Георгий Гречко именно Казанцева «винил» в том, что он стал служить космосу. Прочитав книгу «Дар Каиссы», многие увлекались шахматами. Пятнадцать лет Казанцев был председателем Центральной комиссии по шахматной композиции СССР и 10 лет - вице-президентом Постоянной комиссии по шахматной композиции ФИДЕ. Сам Казанцев был мастером спорта по шахматам, судьей всесоюзной категории по шахматным композициям и международным арбитром. Казанцев так же сочинял фортепьянные концерты, вел исследования в области протезирования сердца (один из первых придумал электростимулятор для сердца - подкожную электростанцию).

    Как рассказал главный редактор казахстанского литературно-художественного и общественно-политического журнала «НИВА» Владимир Романович Гундарев, Казанцев всегда поддерживал тесную связь с городом своего детства. А в 1996 году в связи с 90-летием писателя решением Акмолинского маслихата Казанцеву было присвоено звание Почетного гражданина Акмолы.

    Казанцев поддерживал и пропагандировал методики лечения, разработанные В.И.Дикулем и Г.А.Илизаровым, в романе «Сильнее времени» «построил» звездолёт на энергии вакуума в соответствии с гипотезой М.М.Протодьяконова и И.Л.Герловина, споря со своими же прежними произведениями, обыграл в «Тайне нуля» теорию гравитации академика А.А.Логунова, альтернативную эйнштейновской СТО.



    Многие факты из биографии этого замечательного человека остались за скобками, поскольку объять творчество человека, прожившего 96 лет и до последнего дня работавшего, творившего и мечтавшего, невозможно. Труды Казанцева были удостоены многочисленных государственных наград и литературных премий. В том числе – специальной международной премии Третьего Всеевропейского конгресса фантастов в 1976 году и премии Союза писателей РСФСР и журнала «Уральский следопыт» - «Аэлита» в 1981 году, за вклад в научную фантастику. Его роман «Острее шпаги» был признан бестселлером года. На международном конгрессе фантастов в польском городе Познани он также стал лауреатом.

    Казанцев был награжден пятью орденами, в том числе Красной Звезды и Отечественной войны и многими медалями.



    Супругой Александра Казанцева была Татьяна Михайловна, дочь адъютанта императора Николая II полковника Михаила Маламе. В семье Александра Петровича и Татьяны Михайловны Казанцевых родилось четверо детей. Старшая дочь - Нина Александровна, стала одна из первых в Советском Союзе женщин-атомщиц. За участие в создании атомной бомбы она была награждена орденом Ленина.




    Текст подготовил Андрей Гончаров

    Использованы материалы сайта, посвященного Александру Казанцеву www.akazantsev.ru



    ИНТЕРВЬЮ С АЛЕКСАНДРОМ КАЗАНЦЕВЫМ.

    «Я никогда не боялся смерти. Потому и выживал»




    — Александр Петрович, вы — известный писатель-фантаст. И хочется спросить: может, вы владеете каким-то «фантастическим» секретом, который помог вам приблизиться к столетнему юбилею, сохранив полную ясность ума?

    — Боюсь вас разочаровать. Но разговор о долголетии мы начнем с самого простого: в своей жизни я не выкурил ни одной сигареты и не выпил ни одной рюмки водки. Может быть, это играет не решающую роль, но значительную. Я всегда был очень подвижен, занимался легкой атлетикой, борьбой. Кроме того, всю жизнь, до 95 лет каждый день принимал холодный душ. Только в самое последнее время не решаюсь, боюсь упасть в ванной.

    — Болели много? Вы ведь прошли всю войну...

    — Войну прошел, начал солдатом — окончил полковником Стал инвалидом — было и ранение, и контузия Наверное, поэтому сейчас я совсем ослеп, слабеет слух. Последние годы живу благодаря таблеткам. А в целом болел мало и лечился сам. Когда-то в юности страдал от ангин Чтобы избавиться от них, стал в любой мороз ходить с открытой грудью (а жил я тогда в Сибири). Потом один из знаменитых врачей сказал: «Наверное, вам просто повезло. Такая «закалка» могла плохо кончиться». И тем не менее таблеток не пил, гланды мне не вырезали, а болеть перестал!

    — Александр Петрович, вы — «профессиональный фантазер». Как вам кажется, сама эта способность помогает жить долго?

    — Конечно, она «работает» на долголетие. Мое фантазерство началось с детства, сколько себя помню — всегда думал о звездах, о космосе.

    — А откуда взялись идеи о пришельцах с других планет?

    — Можно сказать, что я привез их с войны. И невольно стал основоположником целой науки об этом. Конец войны я встретил в Австрии. Домой ехали на машине через всю Европу. И вот в Бессарабии, сидя за рулем, я услышал по радио, как американцы хвастались бомбой, сброшенной на Хиросиму. Как взрывом был повален лес на огромной территории, а в эпицентре деревья остались стоять, но превратились в столбы — ударная волна сорвала все ветки. Я еще со студенческих времен знал подробности всего, что было связано с тунгусским взрывом, видел фотографии. И понял, что картины последствий этих двух взрывов практически совпадают.

    Приехав в Москву, я попросил, чтобы меня принял знаменитый физик, лауреат Нобелевской премии Игорь Евгеньевич Тамм. Он назначил время встречи: шесть часов. Хорошо, что я переспросил: «Шесть вечера?» — «Нет, шесть утра. Мы должны закончить разговор до начала рабочего дня». Я пришел и сказал: «Игорь Евгеньевич, посмотрите: две абсолютно схожие фотографии — в Тунгусской тайге и в Японии. Можно ли представить, что в Тунгусской тайге в 1908 году произошел атомный взрыв?» «Это исключено, — сказал Тамм, — в то время для этого не было ни технологий, ни оборудования».

    Так рождались мои версии о пришельцах. А все разговоры о том, что это был метеорит, постепенно отпали: не найдено ни кратера от его падения, ни осколков...

    — Откуда вы родом, Александр Петрович? Видимо, секрет вашего долголетия и в хорошей наследственности?

    — Не уверен, потому что уже на много пережил своих дедов. Но корни у меня — сибирские. Один дед — шляхтич, гусарский полковник, сосланный в Сибирь за восстание 1863 года. Другой — сибирский купец, миллионер, заводчик. Отец тоже был купцом первой гильдии, а мать — учительница музыки. Я был трижды женат. С последней женой прожил счастливо 55 лет. У меня четверо детей, семнадцать внуков и правнуков.



    — Три жены. Много детей и внуков. Вы много любили. Хочется верить в спасительную силу любви. Но ведь она, любовь, может и разрушать душу. Как было в вашей жизни?

    — Любовь всегда вела вперед, никогда не было иначе. И в день 90-летия, почти десять лет назад, я собрал детей и внуков и думал, что сказать им. И сказал так: «Живите, дети, так, как я. Моих ошибок не творя. Но без ошибок этих, дети, вас просто не было б на свете».



    — Вы сами уходили от жен или они покидали вас?

    — Первая жена была на семь лет старше меня, можно сказать, что она была из другого мира. Как истинная дворянка она с презрением относилась к купеческому сыну. Мы вместе учились, получили назначение на один завод. Но я получил место главного механика, а она — всего лишь чертежницы. Вынести этого она не могла, уехала к родителям на Алтай и увезла с собой дочку.

    — А вторая жена долго была в вашей жизни?

    — Десять лет. Замечательная златокудрая девушка. Ее отец, русский немец из Поволжья, был начальником одного из цехов на заводе, где я работал. Мы жили счастливо. Но потом произошла страшная ломка. Отца жены посадили, и где-то в застенках он погиб. И от златокудрого чертенка ничего не осталось, она стала просто другим человеком. Нам не удалось спасти семью. Представьте, я трижды был женат — и все три моих тестя попали под колесо страшной сталинской машины уничтожения.

    — Ну а третья жена, с которой столько прожито?

    — Можно сказать, что третью жену мне война подарила. Я тогда был командиром строительного батальона, который ремонтировал автомашины для фронта Под Москвой на опушке леса вырыли окопы и работали И вот однажды к нам прислали полуторку-вездеход, вместо задних колес у нее был гусеничный ход Я посмотрел на нее и подумал а что если электрифицировать такую машину и управлять ею на расстоянии? Чтобы машина-камикадзе выскакивала из убежища навстречу танку и взрывалась вместе с ним. Кончилось тем, что в мое распоряжение отдали целый завод, и мы наделали много таких танкеток на гусеничном ходу. А потом меня отправили в Крым и приказали возглавить боевое применение этих машин. Мы очень удачно применяли танкетки, обучали войска пользоваться ими. Вот в эти годы один из моих друзей и сказал: «Послушай, Саша. Помоги хорошей девушке. Она кончает педагогический институт, и ее отправляют на лесозаготовки. Возьми ее к себе». В результате эта хорошая девушка стала моей женой. Прожили вместе 55 лет, два года назад я ее потерял. Теперь вот остался один - я ж не знал, что столько проживу...



    — В ваших романах много неба, космоса, но, пожалуй, не меньше там и морских просторов. Вы любили море?

    — Всегда любил. Плавал во многих океанах, пережил много бурь Я вообще прошел через множество катастроф, но всегда выходил сухим из воды. Разбивался в самолете — меня выбросило из кабины, и я остался цел. Может, потому и выживал, что никогда не боялся смерти, считал это ниже своего достоинства.

    — Вы много писали и о Севере, бывали там многократно. Вас не пугали холод, безмолвие, ледяная пустыня?

    — У меня всегда было почти патологическое отсутствие всякого страха. Я ничего не боялся.

    — А физической боли?

    — Тоже никогда не боялся.

    — Из всех пережитых катастроф, что было самым страшным?

    — Переправа через Керченский пролив в Крыму. Целая армия, и моя группа в том числе, оказалась «заперта». Я получил приказ уничтожить всю технику и переправляться на другой берег. Сначала добрался до катакомб, до штаба заместителя командующего фронтом. Тот представил меня командующему фронтом. Командующий приказал: «Налить ему стакан водки!» Я говорю: «Товарищ командующий, я не пью». — «Как это не пьешь, если я приказал?» — «Считайте, что не выполнил приказа. — «Ну, тогда молодец. Отправляйся на переправу».

    — А как же фронтовые сто граммов?

    — Не пил. Так вот, из катакомб я и приехал на пятачок берега, откуда шла переправа. В нашем распоряжении всего три-четыре катера. Это было ужасающее зрелище никем не управляемой беспорядочной толпы, на которую обрушивались снаряды и бомбы. Я взял в руки мегафон, стали переправлять сначала госпиталь с ранеными, потом боевые части. Я стоял на мостках причала, когда подбежал солдат: «Товарищ военный инженер, вас требует к себе майор». Я пошел за ним. На берегу лежал майор без обеих ног, и волна, отбегавшая от него, становилась розовой. Он сказал: «Военный инженер. Христом-Богом прошу, пристрели меня» Я не смог. По малодушию. Приказал перенести его повыше, нашел медсестру.

    Конечно, он скоро умер от потери крови. А я вернулся на мостки Кончилось тем, что мне самому пришлось переправляться через пролив вплавь. Но я хороший пловец. С тех пор я многое пережил, но и сейчас уверен: война, человеческая стихия страшнее любых природных катастроф.

    — Вы подошли близко к столетнему юбилею, вы очень многое успели сделать за долгую жизнь. Чем же вы гордитесь больше всего?

    — Пожалуй, на первое место я все же поставил бы ту свою танкетку. Я точно знаю, что мои электрические камикадзе помогли прорыву Ленинградской блокады. Сейчас их можно увидеть в Музее боевой славы на Поклонной горе. А рядом с танкеткой — золотая медаль Олимпийских игр 60-го года. Я стал тогда чемпионом по шахматному этюду. У меня девять международных литературных премий. Конечно, я могу гордиться своими 28 романами. Мне часто говорят, что они помогли воспитать не одно поколение молодежи. И все же мировую известность мне принес Тунгусский метеорит.

    — В одном из ваших романов живут странные существа — бывшие люди, у которых стареющее тело постепенно заменялось «запчастями» и становилось вечным. Как вы относитесь к идее бессмертия человеческой оболочки?

    — Резко отрицательно. Знаете, я сейчас переживаю тяжелое время. Я остался без друзей, без близких людей. Я их всех пережил. Это горькое чувство одиночества в толпе. И я отчетливо понимаю: смена поколений живительна в своей основе. Если люди станут жить слишком долго, это будет губительно для цивилизации: в мире станет меньше любви, меньше детей.

    Иногда я слушаю по радио дурацкие диспуты вроде бы умных людей, которые никак не могут ответить на вопрос: однополая любовь — это хорошо или плохо? При этом все кричат о свободе выбора и демократии. Но ведь если такие взаимоотношения широко войдут в жизнь, у людей просто не будет потомства, человечество вымрет. Демократия не должна противоречить законам природы. Если однополая любовь не способна продлевать род, значит это ошибка природы.

    — Ну а где разумная планка долголетия, к достижению которой надо стремиться?

    — Боюсь назвать точную цифру. Лет сто — сто двадцать. Но уж конечно, человек должен жить не 50—60 лет, а гораздо дольше.

    — Близка ли вам мысль о том, что красота спасет мир?

    — Близка. Она спасает и мир, и отдельного человека. Для меня красота — это совершенство. А стремление к совершенству и есть путь к долголетию. Если суммировать все, о чем мы говорили, то именно так: путь к долголетию — это путь к совершенству, моральному и физическому. А бессмертие — вполне достижимо. Дети, внуки, память об ушедшем человеке — вот вам и бессмертие.






    ИНТЕРВЬЮ С СЫНОМ ПИСАТЕЛЯ.

    Никита Казанцев: «Счастье творить»




    Счастье – это не только, когда тебя понимают… У отца есть трехстишье, навеянное японской поэзией:

    В чем счастье любви?
    Страсть? Взаимность?
    Нет! Счастье любви…


    Так и счастье творчества…

    В этом смысле отца можно назвать абсолютно счастливым человеком. Он был счастлив в своем творчестве, а творил он всегда. И в раннем детстве, когда мечтал и фантазировал, неся через город судки с обедом для всей семьи, и уже работая главным механиком Белорецкого комбината, придумывая электромагнитную пушку или тормозную систему для трамвая с автоматическим подхватом человека, попавшего случайно на рельсы, и во время войны – изобретая знаменитую сухопутную торпеду-«электрокамикадзе», и конструируя автоматическую коробку передач для автомобиля, и разрабатывая технологию гелиссоидального литья труб, и конструируя подкожную электростанцию для сердечных электростимуляторов. Это не считая творчества на литературном поприще.



    Он был занят всегда. Я никогда не видел его отдыхающим… я имею в виду праздно отдыхающим… Вставая из-за письменного стола, чтобы отвлечься от работы над романом, повестью или рассказом, он садился за столик с шахматной доской, а чаще доставал свои складные магнитные шахматы и придумывал щахматную композицию, или сочинял очередное стихотворение, или садился за пианино, чтобы посочинять музыку… Он был всегда занят… и всегда свободен! Ни я, да и никто другой не слышали от него слов, что он сейчас занят и не может оторваться от работы. Он всегда был открыт для общения, и имел уникальную на мой взгляд способность мгновенно переключаться на решение какой-либо другой задачи, и легко снова возвращаться к старой…

    Даже короткое время он не мог не работать… Поэтому, наверное, часто, особенно в прежние времена, он, испытывая опустошение при окончании работы над очередным романом, задумывал новое произведение и начинал работать над ним еще до завершения работы над предыдущим.

    Не надо думать, что все, что отец делал, он делал легко и непринужденно… В основе всех областей его деятельность лежал тяжелый, кропотливый, изнуряющий труд… и любимая поговорка…

    «Жить хоть сложно,
    Но по слухам:
    Падать можно,
    Но не духом!»


    Я с ужасом вспоминаю такой эпизод. Он работал над романом «Ступени Нострадамуса». Его печатали в журнале «Молодая гвардия» “из-под пера”, вернее с машинки, с которой отец выдавал оригинал в одном экземпляре, и без конца его правил. Я предложил перепечатывать рукопись на компьютере, и забрал всю третью часть романа, чтобы представить ее в чистом и красивом виде в редакцию. По дороге домой мы с женой зашли в магазин. Рукопись осталась в машине в целлофановом пакетике на заднем сидении. Пока мы были в магазине, машину вскрыли и сумочка с рукописью исчезла…

    Вся третья часть романа, в единственном экземпляре, для выходящего уже номера журнала… Я даже уже не помню, какие подбирал слова, чтобы сказать отцу о случившемся… Что-то про резервные копии…

    - У меня резервная копия – в голове, - мгновенно ответил отец. Ты, главное, не переживай. Я напишу еще раз, и будет даже лучше. Он получил опоясывающий лишай на нервной почве, добавил в голове седины, но никогда, даже намеком не напоминал об этом случае… Третья часть романа была опубликована по моей вине с отрывом на четыре месяца.

    А в девяносто лет он отказался от работы на пишущей машинке и сел за компьютер. Резервные копии…

    После окончания работы над Нострадамусом наступил тяжелый период в жизни отца. Глаза почти не видели, уши почти не слышали, пальцы утратили беглость и не попадали по нужным клавишам. Но не работать он не мог…

    Моя жена Марина, стала уговаривать отца написать что-то вроде семейной летописи, что-нибудь легкое, не слишком обременительное, даже не для публикации, а для семьи, для детей, внуков, правнуков, чтобы они представили жизнь их отца, деда, прадеда целиком, а не кусочками. Ведь, как это не странно, отец не часто рассказывал о себе, все больше интересуясь чаяниями своих собеседников.

    Он не сразу откликнулся на уговоры. Может быть, боялся не успеть дописать, может быть боялся, что не сможет складно вспомнить все, как было, а может быть предполагал с чем столкнется в процессе этой работы…

    Но вот, однажды он подвел меня к монитору, на котором было написано:

    Фантаст. Очевидец ХХ века. Мнемонический роман в двух книгах. И дальше:

    — Слышали, голубушка, у купцов-то Казанцевых второй сынок родился.

    — А Магдалина Казимировна так дочку ждала!

    — Зато у Петра Григорьевича помощники вырастут: «Торговый Дом КАЗАНЦЕВ и СЫНОВЬЯ». На всю Сибирь звучит!..

    Вот так легкие, не обременительные воспоминания для детишек и внучат!!!

    И началась работа над новым, совершенно не похожем на все, что отец писал раньше романом. Это просто фантастика, но в нем не было фантастики, но то, как он над ним работал – фантастично!!!

    Я был поражен, какой яркостью впечатлений надо было обладать, чтобы все краски детского восприятия, не утратили своей яркости за девяносто лет! Как можно помнить мельчайшие детали, черты лиц, имена, обстоятельства встреч, слова и обороты речи людей, с которыми он виделся почти век назад! И ведь он не имел практической возможности как-либо уточнить, то о чем вспоминал, ведь в живых-то почти никого не осталось, а читать он уже просто не мог – не видел. И из глубин памяти день за днем всплывали события и укладывались в повествование. Он взялся прожить всю свою жизнь второй раз, с самого начала…

    Он настолько увлекся работой, что уже не замечал ни плохого самочувствия, ни скачков давления, ни слезящихся, почти не видящих глаз, ни меня, выползающего заполночь из кабинета, чтобы побрызгать лицо холодной водой. Масштаб изображения на мониторе приходилось увеличивать, настолько, что в одной строчке не умещалось одно слово, и были видны лишь слоги…

    Но по мере взросления главного героя романа, работа становилась все труднее, появилась некая скованность…

    - Я не могу так писать о себе… - говорил отец.

    Тогда мы решили, что главный герой должен носить другое имя. Пусть это будет Александр Званцев, но видеть, слышать и думать он будет ушами, глазами и мыслями Александра Казанцева.

    Взявшись заново прожить всю свою жизнь, предполагал ли он, что вынужден будет снова пережить все горести и потери бесконечно близких людей. И он снова пережил все это. И я счастлив, что в этот раз был рядом с ним.

    Как-то отец сказал:

    - За творческие муки ада не заготовлена награда!

    Но для него главной наградой за творческие муки были эти самые творческие муки!

    Даже весной 2002 года за 3 месяца до кончины, в больнице, после инсульта, он делился с пришедшем к нему навестить другом Алексеем Вырским замыслом нового романа «Прометей». Он не написал его. Не успел…

    После больницы летом 2002 мы привезли его в Переделкино, в его любимый кабинетик – однокомнатный домик рядом с кустом жасмина, где рождались и умирали герои его 11 книг, возникали и развивались фантастически реальные гипотезы, легшие в основу его последних работ. Именно здесь дрался на дуэлях и писал свои научные трактаты Сирано де Бержерак, борясь с окружающей его «Клокочущей пустотой», именно здесь писал лирические сонеты и открывал математические тайны Магистр прав и поэзии Пьер Ферма, доказывая, что у человека есть нечто «Острее шпаги». Здесь, на пенечке разгадывала «Тайну нуля» и открывала «Коэффициент любви» современная Жанна д’Арк Надя – Крылова, а на этом месте, рядом с кустом жасмина, он видел как восходит «Звезда Нострадамуса», который нашел способ борьбы с чумой и «видеть» будущее, став величайшим лекарем и прорицателем.

    Он хотел подняться после этого удара, и поднялся… Он мог уже самостоятельно вставать и доходить до калитки… Он уже хотел и готов был снова взяться за работу…

    Но глаза уже не видели ничего и даже клавиши диктофона не подчинялись пальцам.

    Я уверен, что если бы не слепота, если бы не невозможность работать, он бы поднялся и в этот раз… «Но, слишком много прожито лет, слишком много израсходовано сил…»

    Он умер у себя в кабинете в Переделкино, в 12 часов дня в пятницу 13 сентября 2002 года, и отрицая бессмертие, обрел его. Обрел его в жизни героев своих книг, в памяти людей, кому оказались близки его мысли. И даже если слова его вызывали споры, то по его же словам «Значит я не зря высказался».

    Александр Казанцев был похоронен в Москве на Введенском кладбище.



    В 2006 году об Александре Казанцеве был снят документальный фильм «Фантазии Казанцева». В его создании приняли участие космонавт Георгий Гречко, писатель Чингиз Гусейнов, гроссмейстер Юрий Авербах, режиссер Юрий Сенчуков и сын Александра Казанцева Никита Казанцев.








    2 сентября 1906 года – 13 сентября 2002 года

    Похожие статьи и материалы:

    Казанцев Александр (Документальные фильмы)




    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.