"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

google_2
 


google_3














  • Публицистика | Телевидение

    Листьев Владислав Николаевич



    Журналист и телеведущий



    «Когда Владика убили, меня пронзило: как быстро, в мгновение ока, это страшное для нас горе стало для многих товаром. Для газетчиков, книгоиздателей, политиков... Впрочем, наверное, это тоже часть той свободы, за которую мы же с Владиком боролись. Да и вообще телевидение и само продает образы. Чего же обижаться на то, как их продают и покупают другие. А ведь для нас этот тиражируемый через спутники, тысячи и тысячи километров радиорелейных линий, через передатчики и десятки миллионов экземпляров газет образ Влада совсем не Владик Листьев. Для нас он просто нежный друг, верный товарищ, веселый приятель. Ну а было между нами всякое и разное». Александр Любимов




    Владислав Листьев родился 10 мая 1956 года в Москве.

    Его мама Зоя Листьева решилась родить вопреки мнению врачей, предупреждавших Зою о том, что она вряд ли выносит ребенка, и говоривших о том, что даже если это произойдет, никто из них не сможет поручиться как за здоровье ребенка, так и за жизнь самой Зои. Практически всю беременность Зоя провела на больничной койке, и позже сестра Зои Тамара Щелкунова рассказывала: «Роды были тяжелыми, ребенка тащили щипцами. Хотели делать кесарево, но что-то в последний момент не сложилось. Мы уже начали креститься, то есть мысленно похоронили сестру. Слава Богу, все обошлось. Только за малыша долгое время опасались. Слабенький он родился, болезненный. На висках несколько лет два темных пятнышка виднелись - следы от щипцов».

    На момент рождения сына, названного Владиславом, супруги Листьевы жили недалеко от Новодевичьего монастыря в Камерском переулке в длинном одноэтажном бараке на территории фабрики, изготовлявшей тюлевые ткани. В чердачном помещении они занимали комнату площадью двенадцать с половиной метров, и на 43 квартиры в этом доме приходилась всего одна 14-метровая кухня. В бараке не было горячей и холодной воды, колонка находилась во дворе, а мыться жителям этого здания приходилось ходить в баню, находившуюся на расстоянии квартала.

    Когда сыну исполнился год, Листьевы переехали к сестре отца Владислава на улицу Строителей. Две смежные комнаты на две семьи в новом месте жительства были не намного просторнее прежней 12-метровой комнаты, и в 1963 году Николай Листьев устроился на работу в охранную организацию, а через некоторое время родители Владислава ухали на два года в Уганду в Африку, где Листьев-старший нашел себе работу. Влада на это время оставили с сестрой Николая Надеждой, однако Листьевы прожили в Уганде всего полгода, так как континентальный климат подорвал здоровье Николая Листьева, и у него начался сильнейший ревматизм. В Уганде Николай успел заработать приличные деньги, и вернувшись в Москву, Листьевы купили кооперативную квартиру на Перекопской улице недалеко от метро «Профсоюзная». Соседка Листьевых по лестничной клетке Александра Андреевна вспоминала: «В доме это была самая красивая пара, ими все жильцы любовались. Тем более они только что из-за границы приехали. На них дубленочки модные, тогда мало кто мог позволить себе такую роскошь».

    Влад в детстве был толстощеким неуклюжим мальчиком, но со временем превратился в долговязого кучерявого юношу. Его отец в Москве устроился мастером в гальванический цех на завод «Динамо», а Зоя Васильевна нашла работу на том же предприятии в проектном отделе. Семейная жизнь Листьевых протекала нормально, но со временем в семье начался разлад. Мама Влада начала позволять себе приходить домой за полночь в изрядном подпитии, в выходные в новой квартире начали происходить бурные вечеринки Зои с друзьями, и семейная жизнь родителей Влада находилась под угрозой развала. Но хотя Николай Иванович редко видел жену трезвой, уходить из семьи не хотел. Сестра Николая Надежда Листьева рассказывала: «Глядя на его переживания, я ему сказала: «Коля, ты еще молодой, женщины тебя любят, если все так плохо, уходи из семьи, начни жизнь заново». В ответ он покачал головой: «Не могу... из-за Владика».

    Отец практически боготворил Влада. Когда Владислав стал заниматься легкой атлетикой, Николай Иванович не пропустил ни одного соревнования с его участием. «Тебе в этой жизни не на кого рассчитывать, учись добиваться всего сам, мало ли что...» - предупредил однажды Влада отец. Влад в тот момент не обратил на эти слова особого внимания, но вспомнил о них позже. Однажды Влад пошел на тренировку, а отец достал из шкафчика заначку с деньгами. «Зоя, это тебе на мои похороны, - с этими словами он отдал жене приличную сумму. «Опять твои дурацкие шутки», - ответила Зоя. Но Николай не шутил. Спустя полчаса его обнаружили без сознания, а спустя три дня он, не приходя в сознание, умер в институте Склифосовского. «Половины порции дихлорэтана достаточно, чтобы убить человека», - сказали врачи, а Николай Листьев принял целую упаковку этого препарата.

    Влад несколько дней не выходил из своей комнаты. Ему не сказали, отчего отец покончил жизнь самоубийством, и долгие годы истинная причина смерти Николая Листьева держалась в тайне. Даже родственники и близкие друзья семьи не посвящались в подробности этой трагедии. Тетя Влада Надежда Ивановна позже рассказывала: «В то время проверку магазинов осуществлял народный контроль, Николай был руководителем районного штаба. Очередная проверка чуть не закончилась закрытием магазина. Директор предложил Коле приличную взятку, чтобы тот не обратил внимания на недостачу. И Коля не устоял перед соблазном. Через некоторое время об этом узнали наверху. Завели уголовное дело. Ему было стыдно, он боялся, что разбирательство и суд негативно отразится на семье. «Как буду смотреть сыну в глаза?» - спрашивал он. И брат не нашел иного выхода».

    Через месяц после гибели мужа Зоя определила сына в первую спартаковскую легкоатлетическую школу-интернат №10 имени братьев Знаменских. Шесть дней в неделю Влад жил там, а по воскресеньям мать забирала его домой. Вскоре у него появился отчим. Одногруппник Влада Юрий Трубицын рассказывал: «Нам Влад ничего не рассказывал о своей семье, но старался уходить от расспросов. Что не все у них ладно, мы поняли только тогда, когда Влад назвал крестную мамой. Мы тогда сильно удивились. А он ответил: «Я готов любую хорошую женщину матерью звать». Отчим был старше Влада всего на 10 лет. Существенная разница в возрасте между Зоей Васильевной и сожителем не играла для вдовы роли. Она продолжала работать копировщицей в проектной организации, зарплату в 80 рублей отдавала гражданскому мужу, и они часто ее вместе пропивали. Однажды Влад принес с улицы замерзающего щенка, но спустя полгода щенок исчез. «Умер от чумки», - сказала Владиславу мама, хотя на самом деле во время пьянки отчим выбросил собаку в окно. «Однажды молодой человек Зои пришел ко мне и стал требовать какие-то таблетки. Для кайфа, говорит, - вспоминала соседка Листьевых Александра Андреевна. - Потом до меня дошло, что он уже в то время наркотиками баловался».

    Воскресенья Влад предпочитал проводить во дворе, и любил играть в хоккей. «Район наш только строился, поэтому ребят возраста Владика совсем не было, часто приходилось видеть, как он с утра до позднего вечера гонял с клюшкой совсем один, - рассказывали соседи Владислава. - Если на улице было холодно, он отсиживался в подъезде. Проходящим мимо соседям говорил, что ждет какого-то приятеля. Ему неудобно было признаться, что дома его не ждут».

    После окончания школы-интерната Влад женился, но его брак распался спустя два с половиной года. С женой он познакомились на сборах. Лена Есина училась в английской спецшколе №647 и занималась легкой атлетикой в группе при интернате. После распределения ребят по группам они с Владом попали к тренеру Николаю Голованову. Их сокурсник Вячеслав Улыбин рассказывал: «Ленка у нас нравилась всем ребятам. Длинные светлые волосы, огромные глаза, отличная фигура. Еще привлекала она ребят своей неприступностью, смотрела на всех свысока. Но уже тогда ее дрянной характер стал вылезать наружу. Кстати, Лена крутила роман одновременно и с Владом, и со мной. Из-за нее между нами испортились отношения на несколько лет. Влад не отходил от Лены ни на шаг. Каждый день он встречал ее после тренировки, и они шли в кинотеатр «Тбилиси». Билетер, соседка Влада по лестничной клетке, пропускала ребят бесплатно на последние сеансы».

    В 1977 году Влад и Лена сыграли свадьбу в ресторане «Узбекистан». Зять Зои Васильевны Лев Николаевич рассказывал: «Когда мы первый раз увидели Лену, моя жена сразу сказала: «Они вместе жить не будут». Лена не понравилась никому из родственников Влада. За праздничным столом после криков «горько» мама невесты Лидия Есина шепнула на ухо крестной Влада: «У моей дочери невыносимый характер, если Влад вытерпит, я для него все сделаю. Куплю машину, квартиру». Лидия Есина работала товароведом в валютном магазине «Березка», по тем временам получала приличную зарплату, имела возможность выезжать за границу и могла себе позволить делать дорогостоящие подарки.

    В том же 1977 году Влад решил поступать в Московский государственный университет на факультет журналистики, и начал подготовку к экзаменам. Первоначально Листьев мечтал посвятить себя настоящему спорту, у него были хорошие результаты на соревнованиях по бегу на короткие дистанции, он поставил рекорды на соревнованиях под эгидой МГС «Спартак» в беге на дистанцию 3000 метров и 2000 метров с препятствиями, на его счету был юниорский рекорд Москвы в беге на 3000 метров. Тренеры уверяли Влада, что его ждет большое будущее, и поэтому после окончания школы-интерната Влад подал документы в Институт физкультуры, но получив отличные отметки по легкой атлетике, он провалил экзамен по акробатике. «Дважды в одну воду не входят», - сказал тогда Влад, ушел из спорта и стал готовиться к поступлению на журфак. На протяжении года он самостоятельно изучал языки, читал русскую литературу и публиковал материалы в многотиражной газете. В следующем году он поступил в МГУ, а через три года, выучив еще два языка, перевелся на факультет международной журналистики. Жена Владислава поступила в МГУ на экономический факультет, и они жили в двухкомнатной квартире вместе с мамой Лены. Эти полтора года семейной жизни стали для Влада настоящим проблемой. Он жил на зарплату тещи, и ему намекнули, что мужчина должен приносить в дом деньги. Влад через общество «Спартак» устроился тренером на приборостроительный завод, но его маленькая зарплата по-прежнему не устраивала семью.

    Лена в тот момент была на седьмом месяце беременности, а Влад очень ждал первенца. Роды были тяжелыми. Мальчик родился слабым, на следующий день стал тяжелее дышать, его положили в реанимационную палату для новорожденных, и через несколько часов он умер. Крестная Листьева Надежда Ивановна рассказывала: «У Лены участились нервные срывы, началась депрессия, она во всем обвиняла мужа. Однажды Влад поехал с университетскими друзьями в Питер. Вернулся, в квартире компания совершенно незнакомых людей. Влад тогда в одних тапочках на босу ногу, в майке и в каком-то жутком тулупе пешком из Чертаново ушел на другой конец города к маме». Тетя Влада Тамара Васильевна рассказывала: «Владик не мог зарабатывать деньги, потому что все время проводил в институте и на курсах, изучал три языка - английский, французский и немецкий. Допоздна задерживался в университете. Если приходил поздно, Лена выгоняла его из дома. Ссоры в их доме не прекращались. Доходило до того, что Влад пытался покончить с собой». О причинах неадекватного поведения Лены родные Листьева узнали только после смерти Влада. Старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры РФ Борис Уваров рассказал им: «Первая жена Владислава Листьева состояла на учете в психоневрологическом диспансере».

    Влад ушел от Лены, когда та снова ждала ребенка. «Они расстались потому, что Влад был уверен - жена беременна не от него, - рассказывала Тамара Васильевна. - Он даже анализы сдавал, чтобы убедиться в своей правоте. Девочку назвали Валерией. Влада она видела только по телевизору. Однако каждый год первого марта Лера кладет цветы на могилу Листьева». «Если бы остановить время, вернуть все назад, я поступила бы иначе, - говорила позже Елена. - Только когда подросла дочка, и я поняла, что не могу ответить на вопрос: «Почему папа не живет с нами?», - мне захотелось все вернуть. Я бы отдала многое, чтобы не видеть этих непонимающих глаз. Сегодня бы я вытерпела все. Ведь я его любила». Но эти слова она произнесла намного позже.

    Влада после расставания с Еленой на некоторое время пустил пожить к себе домой приятель. В университете подошло время преддипломной практики, и Листьеву предложили на выбор две страны - Кубу или Никарагуа. Узнав о предстоящей поездке, Лена написала письмо в комитет комсомола и в ректорат МГУ о том, что муж бросил ее с ребенком. Поездка за границу сорвалась, Влада исключили из партии, выгнали с тренерской работы, а на другую работу он устроиться не мог, и два года зарабатывал на жизнь тем, что писал небольшие заметки на спортивную тематику. Вскоре он сделал предложение студентке филологического факультета МГУ Татьяне, с которой познакомился во время Олимпиады в 1980 году. Они жили в двухкомнатной квартире вместе с Таниной мамой, Влад по-прежнему не работал, писал диплом, и получал 40 рублей стипендии, четверть которой уходила на алименты первой жене. Влад с Татьяной долго не могли сыграть свадьбу, так как первая жена не давала Владу развода.

    В 1982 году у Влада снова родился мальчик. Влад был счастлив, но через три месяца малыш заболел гриппом, болезнь дала осложнения, и у ребенка держалась высокая температура больше трех недель. Однажды Таня подошла к сыну поменять пеленки, потрогала его лоб, но, несмотря на прикосновение, ребенок даже не пошевелился. «Влад! - закричала Таня. - Наш сын умирает!». После этого маленький Влад Листьев прожил всего шесть лет. Малыш лишился слуха и зрения, и болезнь навсегда приковала его к кровати. Влад возил сына к лучшим медикам столицы. «Шансы на выздоровление практически равны нулю, - говорили врачи. - Если до года хватательных движений не будет, в дальнейшем мальчик не сможет развиваться». Таня снова забеременела, а Влад тем временем не терял надежды вылечить сына. «Мой сын обязательно должен выжить, - повторял он. - Я научу его играть в футбол, он пойдет в спортшколу, будет носить портфели девчонкам, драться, наконец». Все заработанные деньги Листьев отдавал на лечение ребенка, обращался за помощью к знахарям и виднейшим профессорам. Ребенок два года провел в московской клинике, и Влад практически все время проводил с больным сыном, часто оставался ночевать рядом с ним на раскладушке. Но ничего не помогло. Мальчик умер во сне от удушья, и Владислав похоронил сына на Хованском кладбище рядом со своим отцом. Это был переломный момент в жизни Влада и Тани. «Татьяна не жила своей головой, за нее все решала мама, - считали родные Листьева. - Теща Влада постоянно попрекала зятя за безденежье, а так же подозревала его в постоянных изменах дочери». Получив диплом филолога, Таня всего несколько месяцев преподавала иностранцам русскую литературу, потом уволилась, а после рождения ребенка старалась не выходить из дома. С Владом они все реже и реже находили общий язык, но так же, как и его отец, Влад не мог оставить семью из-за сына. «После смерти ребенка с Владом стали твориться странные вещи, мы боялись, что он сойдет с ума, хотя в семье рос второй ребенок. Саше тогда исполнилось пять лет, - рассказывала Надежда Ивановна. - Влад получил трехкомнатную квартиру. Но ничего не могло его отвлечь от мысли, что старшего сына больше нет. Ему было настолько плохо, что однажды...».

    Надежда Ивановна рассказала журналистам диалог, состоявшийся между ней и Владом.

    - Кока (так Влад называл Надежду Ивановну), я звоню с вокзала, хочу попрощаться, - голос племянника удивил крестную.

    - Куда ты уезжаешь?

    - Туда, откуда вряд ли удастся вернуться.

    - Надолго?

    - Боюсь, навсегда... Все, целую, мой поезд...

    Надежда Ивановна продолжила свой рассказ: «Когда он повесил трубку, у меня заболело сердце. Что-то подсказывало, этот разговор не случайный. Он на вокзале. Далеко уехать не мог. Скорее всего, отправился на дачу. Я тут же набрала «03» и назвала адрес.

    Через два часа машина «скорой помощи» и Надежда Листьева вбежали в загородный дом. Влад лежал на полу без сознания, паркет вокруг него был залит кровью. «Он вскрыл себе вены за 15 минут до нашего приезда, - вспоминала Надежда Ивановна. - Врачи потом говорили, если бы опоздали минут на десять, его вряд ли удалось спасти». Влад пролежал в больнице несколько дней. После выписки он приехал к крестной. «Кока, зачем ты это сделала? Я не знаю, как жить дальше. Что мне теперь делать?» - сказал он. «Напейся. Другого выхода я не вижу», - посоветовала Надежда Ивановна. Влад воспринял ее слова слишком буквально.

    Владислав начал злоупотреблять алкоголем и не мог справиться с этой пагубной привычкой несколько лет. «Выпивать стали на сборах, это расслабляло, - рассказывал одноклассник Влада Юрий Трубицын. - Каждые выходные покупали четыре бутылки «Фитяски», закрывались в комнате и за вечер вдвоем выпивали. Когда не на что было купить спиртное, стали за деньги участвовать в бегах на выносливость. Пробежишь 20 километров - получишь рубль. Бутылка стоила 1 рубль 30 копеек. Так что приходилось целую неделю бегать, чтобы в выходные хорошо отдохнуть. Часто пустые бутылки собирали, обменивали школьные продуктовые талоны на сухое вино». В то время это казалось всего лишь развлечением. Но несколько лет такой жизни окончательно подорвали отношения Татьяны и Влада, он перестал ночевать дома, жена предлагала ему закодироваться, но Владислав игнорировал эти предложения.

    В июне группу сотрудников Иновещания, в числе которых был Владислав Листьев, пригласили работать на телевидение. В молодежной редакции запускалась новая информационно-публицистическая передача «Взгляд», и Листьеву было предложено место одного из ведущих. Казалось, Влад нашел свою нишу, а руководители программы - талантливого журналиста. Однако злоупотребления Влада алкоголем продолжались, и в 1989 году встал вопрос об увольнении Листьева за постоянные срывы программ. Влада чуть было не выгнали с работы, но его защитили Сергей Лапин и Эдуард Сагалаев. В это время Листьев познакомился с художницей-реставратором Альбиной Назимовой, работавшей дизайнером в музее народов Востока. Большинство знакомых и родных Листьева недолюбливали Альбину. Друзья Листьева рассказывали: «Когда они стали жить вместе, Влад забыл всех своих прежних друзей, со многими перестал даже здороваться».



    Влад очень дорожил отношениями с Альбиной, она чувствовала это, и уговорила его бросить пить. Через несколько месяцев после их знакомства Листьев закодировался. Несмотря на это, Альбина боялась, что Влад снова сорвется. Чтобы этого не произошло, она оставила свою работу и стала помогать Владу на его работе. Она ежедневно присутствовала на съемках программы «Тема», до поздней ночи участвовала в монтаже, стараясь не оставлять Владислава без присмотра. Когда Листьеву предложили принять участие в выборах в депутаты Моссовета, Альбина была против: «Женой депутата точно не буду, это выше моих сил». Влад согласился с женой, а в сентябре 1990 года занял кресло генерального продюсера в компании «ВИД».



    Вскоре состоялась премьера его новой передачи на российском телевидении «Поле чудес», 1 ноября 1991 года он отдал бразды ведущего «Поля чудес» Леониду Якубовичу, а 31 января 1992 года Листьев представил зрителям первое отечественное ток-шоу «Тема». И совсем скоро - 30 мая 1994 года в эфир вышла новая передача Листьева «Час пик», представлявшая собой беседу тет-а-тет и актуальное интервью в прямом эфире. Каждый новый проект Листьева был необыкновенно успешен.





    Листьев быстро превратился в звезду на отечественном телевидении. Несмотря на огромную популярность, Влад с Альбиной поначалу вели достаточно скромный образ жизни. Они жили то в художественной мастерской Альбины, то у ее матери, то в гостинице, и расписались только через два года после знакомства. Александр Любимов рассказывал: «У Владика была очень мощная энергетика, но при этом он брал именно своей легкостью. И как всегда, как у любого человека, сильные стороны переходят в слабые, и наоборот. Он очень легко сходился с людьми, в том числе и не очень чистоплотными. Знаете, какое мурло в те годы по «Останкину» ходило... А кроме того, его тянуло к чему-то большему, он стремился найти новые точки опоры, ему не хватало той системы, которую мы создавали вместе. Налаживал контакты с людьми вне нашего круга и с ними реализовывал новые планы. Не представляю, что это были за планы и контакты... После нашего выступления в 1993 году ребята собрались и решили, что надо поменять руководителя компании. Вместо меня президентом компании «ВИД» стал Влад. Политически это было правильно. Чтобы спасти компанию, надо было что-то делать. Но, честно говоря, Влад был неважным организатором. Суперпродюсер, но все эти дебеты-кредиты, балансы-финансы - это никогда».



    С 1991 года в «Останкино» сложилась ситуация, при которой телекомпания продавала рекламным агентствам эфирное время по стандартной цене, а агентства перепродавали его намного дороже рекламодателям. Лидером такого «рекламного рынка» в «Останкино» была фирма Сергея Лисовского Premier SV. Она часто использовала схему бартера, дающую немалую прибыль. Premier SV закупала мексиканские сериалы, получала под них рекламные заказы и передавала права на показ «Останкино». Телекомпания из-за не достатка финансов не могла закупать сериалы, но ставила их в прайм-тайм. Каждая серия содержала в себе не меньше 9 минут рекламы, за каждую из которых фирма Лисовского получала по 8 тысяч долларов. Несколько показов полностью окупали покупку сериала, остальные заработанные деньги были прибылью. Аккредитованных в «Останкино» рекламных агентств было 14, и они фактически владели телевизионным каналом.

    К концу 1993 года стала очевидной необходимость серьезных реформ в Российской государственной телерадиокомпании «Останкино». Хроническая нехватка государственных средств мешала каналу развиваться. В 1994 году из требуемых 1,3 триллиона рублей телекомпания получила только 320 миллиардов. Для решения этой проблемы редакциям было предоставлено право самостоятельно зарабатывать деньги, но облегчения это не принесло, так как работать с рекламодателями журналисты не умели. На телевидении широкое распространение получили заказные материалы, за которые коммерческие структуры и партии охотно платили. Обычно такой сюжет обходился заказчику от 5-ти до 20 тысяч долларов. Низкое качество программ стало предметом постоянной головной боли для руководства канала. Существуют противоречивые данные о том, кто первым предложил акционировать «Останкино». По одним данным, это сделала основательница продюсерского центра REN TV Ирена Лесневская, по другим – Александр Любимов. По словам Лесневской, сначала она предложила возглавлявшему тогда «Альфа-банк» Петру Авену профинансировать создание нового коммерческого канала на базе ВГТРК, однако Авена эта идея якобы не увлекла, и он поделился ею с Борисом Березовским. Проект Александра Любимова предлагал создание народного телевидения, представлявшееся Любимову акционерным обществом открытого типа, куда должны были войти заинтересованные министерства и ведомства, которым следовало подобрать под проект коммерческие структуры. Именно эта концепция была взята за основу Борисом Березовским в начале 1994 года, хотя много лет спустя он опроверг эту информацию, и в интервью журналу «Власть» в апреле 2005 года сказал, что канал ОРТ создавался как «мощнейший инструмент политической борьбы», «независимый от государства телевизионный канал». Этот инструмент, по словам Березовского, был необходим для борьбы с коммунистами, которые после проигрыша на выборах в Думу в 1993 году должны были попытаться взять реванш. Как бы то ни было, в ноябре 1994 года Борис Ельцин подписал Указ о создании «Общественного российского телевидения», в числе акционеров которого были «ЛогоВАЗ» и «Объединенный банк», принадлежащие Борису Березовскому, банк «МЕНАТЕП» Михаила Ходорковского, банк «Национальный кредит» Олега Бойко, банк «Столичный» Александра Смоленского, «Альфа-банк» Михаила Фридмана и Петра Авена, компания «Микродин» Александра Ефанова. Интересы государства в ОРТ должны были представлять Шамиль Тарпищев от Госкомспорта и Национального фонда спорта, Анатолий Чубайс от Госкомимущества, Виталий Игнатенко, возглавлявший тогда ИТАР-ТАСС, и Александр Яковлев, возглавлявший тогда «Останкино». 51 процент акций созданного АО находились под контролем государства, а 49 процентов – в руках частного капитала. Тем временем Владислав Листьев в сентябре 1994 года стал вице-президентом Академии российского телевидения. Альбина Назимова рассказывала: «Он мечтал о другом телевидении. Ему очень хотелось смотреть первый канал, а не НТВ. Или по крайней мере смотреть два канала. Поэтому, как только забрезжила такая надежда, он сразу загорелся. Правда, его интересы распространялись только на производство программ. Ни о каком гендиректорстве речи не было. Так он себя и позиционировал. Все были уверены, что Ирэна Стефановна будет генеральным директором. Но все время предполагались отступные пути: если не тот, так этот. Андрей Разбаш в этом смысле был удобной, компромиссной фигурой. Думаю, что наверху был некий период метаний, когда рассматривались разные кандидатуры. Когда возникла кандидатура Влада и была большая вероятность того, что она пройдет, он крепко задумался. Он хорошо представлял себе степень ответственности. Он не собирался уходить из эфира и оговаривал этот момент с самого начала. Если бы ему поставили условием уход из программ, тема гендиректорства отпала бы сама собой. Чистым администратором он себя в тот момент не представлял. Да, ему было интересно быть продюсером, но это было параллельной работой и заботой. Еще он понимал, что, если его кандидатуру утвердят, он не сможет отказаться».



    Вскоре после своего назначения Листьев озвучил одно из первых решений учредителей «Общественного российского телевидения» – ввести мораторий на рекламу на 4 месяца. За это время компании предстояло научиться вести самостоятельную рекламную политику. Имя Листьева было очень полезно для акционирования «Останкино», но позже ничто не мешало Листьеву уйти из компании. Но он всерьез воспринял свое назначение, в то время как Березовский говорил, что решение о моратории было нужно для того, чтобы позже взвинтить цены на рекламу и быстро окупить вынужденный период «застоя». Сослуживец Листьева Андрей Макаров рассказывал: «Я был одним из тех, кто уговаривал Влада не идти на должность генерального директора ОРТ. Так получилось, что в тот момент, когда решались вопросы назначения Влада, мы уехали из страны. Отдыхали, много говорили на эту тему. Я ему сказал, что он даже не представляет, что его ждет и что на него обрушится. И он мне тогда ответил: «Ну а если бы тебе предложили определенным образом изменить что-либо в прокуратуре и ты знал бы, как это сделать? Неужели отказался бы?» Влад очень хотел изменить наше телевидение. Это не дежурная фраза. Это правда».



    В 1990-х годах Владислав Листьев смотрелся на экране как выпускник Кембриджа или Оксфорда. Казалось, он буквально влетел в отечественный телеэкран откуда-то с западного канала. Он был продюсером телепрограмм «Поле чудес», «Тема», «Звездный час», «Автошоу», «L-клуб», «Час пик» и «Академия». Идея передачи «Угадай мелодию» тоже принадлежала Листьеву, однако телеигра вышла на отечественные экраны уже после смерти своего создателя. В Листьеве не было советской «квадратности» и тяжеловесности. Александр Любимов находился в постоянном контакте с Листьевым, и позже рассказывал: «Влад всегда мечтал о телевидении, которое он себе представлял. Он был человеком профессии, на ОРТ хотел быть продюсером развлекательных программ, и только. Сколько раз он мне об этом говорил. Но когда отклонили одну, другую кандидатуру, оказалось, что Ельцин сразу согласился с утверждением на должность генерального директора ОРТ Влада. Тут уж он никуда не мог деться, как порядочный офицер. Помню, у Дуси Хабаровой на Новый 1995 год мы прочитали статью, где люди отвечали на вопрос, кому они доверяют больше всего в стране. Оказалось, что больше всего Владу. За ним шел Патриарх. Мы еще тогда с иронией к этому отнеслись».

    Директор творческого объединения «Эксперимент» в «Останкино» Андрей Разбаш дополнял рассказ Любимова о ситуации на ОРТ в то время: «Мы начали обсуждать перспективы развития канала. Во-первых, было ясно, что канал должен стать акционерным, что должны появиться большие компании, которые заинтересованы в установлении стабильности в стране. То есть канал должен быть подкреплен, с одной стороны, государственными интересами, с другой - крупными корпоративными интересами: «Газпром», «Аэрофлот». Но для того чтобы привести все это в движение, нужна была компания, конкретные люди, которые бы все это склеили. И вот в итоге таких встреч, видимо, Березовский и для себя уловил прагматичную сторону процесса. И с осени 1994-го наши встречи стали носить проектно-ориентированный характер, когда в силу взаимоотношений с властью, которая была доступна Борису Абрамовичу, он стал продвигать этот проект в Кремле. Начали собирать потенциальных акционеров, проводить консультации, создали Ассоциацию независимых производителей… Мне кажется, что в какой-то момент Влад просто себя переоценил. Он был абсолютным эфирным лидером, его любила аудитория, любила страна, и на этом ощущении он начал перестраивать канал. Но одного лидерства оказалось мало. Я видел, как Влад все более нагружается этой работой, как некое среднее его состояние постепенно становилось все более тягостным. Альбина рассказывала, что дома он все чаще выглядел подавленным. Она это расшифровывала как то, что Влад взвалил на себя ношу, которую почти не может нести. Альбина ненавидела ОРТ. Она чувствовала, что теряет человека. Но Влад никогда не пытался назвать словами причину этой тяжести. По природе он был настолько легким человеком, что, видимо, посчитал, что справится самостоятельно. Возможно, это и есть переоценка собственных сил. Во многом для нас с Сашей Любимовым это урок: нужно быть открытым, потому что эта открытость тебя защищает. У меня ощущение, что по легкости характера, глубинной легкости Влад что-то просмотрел... По моему ощущению, и по воспоминанию Альбины, атмосфера сгущалась. И он это чувствовал. То, что ситуация была напряженной, было очевидно».

    Задуманные Листьевым реформы предусматривали не только перетряску программного продукта. Одним из первых шагов Листьева на новом посту стал мораторий на рекламу на ОРТ. Это была временная мера. По словам Игоря Шабдурасулова, мораторий преследовал две цели: расчистить эфир от «левой» рекламы и привлечь внимание к новому каналу как зрителей, так и новых «цивилизованных» рекламодателей. Листьев готовил серьезную перетряску в рядах кадровых останкинцев. Он собирался уволить около 50 процентов сотрудников. За счет них остальные должны были получить существенную прибавку к зарплате. Эта мера, по мнению Листьева, должна была искоренить существовавшую на канале практику взяток. Альбина Назимова рассказывала: «Были люди, которые с появлением ОРТ теряли все. Про них Влад говорил со всей определенностью, что, пока они при деле, порядка на телецентре быть не может. Это не версия. Просто констатация факта. Произошло общее собрание ОРТ, где Влад сказал о том, что знает, кто и сколько ворует. Люди занимались музыкальным вещанием, еще каким-то вещанием, - люди, которые при Владе не смогли бы этим заниматься, потому что он считал это халтурой. Если сложить все эти слагаемые, мы получим критическую сумму. Люди, которые боялись остаться ни с чем». Андрей Разбаш дополнял рассказ Назимовой: «Альбина вспоминает, что в эти две недели он просто выключался. Видимо, ему было так тяжело, что не хотелось общаться. Он сидел дома и смотрел телевизор. Так вот тупо смотрел картинки». Свидетелем этих же событий был Леонид Якубович, который рассказывал: «От того Влада, которого я помнил в 1987 году, в 1995-м осталось процентов 30. Но при всем напряжении его работы он вновь мог превратиться в того, прежнего Владика, смешного, забавного, обожающего розыгрыши и даже немного сентиментального. В такие моменты он открывался. Но это случалось все реже. Он стал более нервным, раздражительным, жестким». Сотрудница ОРТ Лидия Черемушкина рассказывала: «За две недели до гибели я боялась к нему подойти. Не то, что боялась, просто старалась не трогать, чувствовала, что лучше не надо. Обычно улыбчивый, легкий, он был необычайно мрачен. Ощущалось ужасающее напряжение. Я понимала, что лучше с ним не разговаривать. Такого не было никогда. Я смотрела на него с ужасом. Это был тот момент, когда все решалось - сетка вещания, вся жизнь ОРТ, может быть, на многие годы вперед».

    Альбина Назимова рассказывала: «Происходило что-то странное. Странные разговоры, странные поступки людей. Тогда в сотый раз было произнесено, что это командный труд и опасаться за жизнь одного человека нет смысла. Ни в чем ведь не было уверенности. Если бы я точно понимала, что, скажем, с завтрашнего дня у Влада должна быть охрана, она бы была. Если бы в этом напряженном состоянии я видела его еще неделю, все эти формальности быстро бы решились. Я бы настояла. Кроме того, мы ведь всегда хихикали над теми из наших знакомых, у кого эта охрана была. Влад относился к этому как к игрушке. Практика показывает, что если кому-то очень нужно убить человека, то его убьют в любом случае. Чтобы сохранить жизнь, надо было все бросить, перестать работать на телевидении, куда-то уехать. Переквалифицироваться в управдомы. К этому он не был готов. Однажды Влад сорвался. Я поняла, что он просто боится. Физически боится. Я никогда его не видела таким». Сотрудница ОРТ Елизавета Кузьмина рассказывала: «Был один странный эпизод за два дня до гибели. Вроде бы приходили какие-то люди Березовского, но что они хотели, понять было трудно. Помню только, что Влад был крайне недоволен этим визитом. Он звонил Борису Абрамовичу и спрашивал: «Твои это люди?». Тот ответил, что не его. Влад сказал: «Ну, я так и понял». Интонация была ироническая. Потом Влад попросил меня выйти. Тогда какие-то угрозы Владу воспринимались скорее с удивлением. Они казались ненастоящими. Я не могу утверждать точно, что это были люди Березовского, Влад как раз хотел это выяснить. И суть претензий к Владу осталась неясной».

    Альбина Назимова рассказывала: «Я помню, как однажды проснулась и увидела: Влад сидит на кровати и смотрит перед собой. Это было сразу после назначения его генеральным директором. Я спросила: «Ну что, ослик, страшно?». Влад сказал: «Страшно...». Мы засмеялись и довольно быстро заснули. А про ослика - это из анекдота, который у нас стал присказкой по разным поводам, связанным с повышенным адреналином: быстрой ездой, например. Анекдот, впрочем, довольно неприличный». Андрей Разбаш дополнил эту историю: «Ну, это когда ослик всех имел, а потом пришел к Змею Горынычу, а тот ему и говорит: «Ну что, страшно, ослик?» Ослик отвечает: «Страшно. В первый раз такого страшного буду...».

    Тем не менее, бояться было чего. Влад погиб на 34-й день своего пребывания на посту гендиректора ОРТ. В тот день 1 марта 1995 года по дороге из «Останкино» он позвонил Альбине, и сказал, что едет домой. Листьев подъехал к дому, поставил свой автомобиль во дворе, и вошел в подъезд. Его квартира находилась на третьем этаже, и Листьев успел сделать несколько шагов вверх по лестнице. Навстречу ему спускалось два человека. Первый спускавшийся убийца выстрелил, и попал Владу в предплечье, пуля второго попала Листьеву в голову. Тем временем у Альбины в гостях была подруга, которая собиралась домой, и когда она вышла в подъезд, то увидела лежащего на лестнице Влада. Позже в заключении судебных медиков было написано: «Потерпевшему было причинено сквозное огнестрельное ранение правого предплечья и слепое огнестрельное ранение головы, явившееся причиной смерти». В заключении экспертов-баллистиков было сказано: «Гильзы и пули пригодны для идентификации. Выстрелы произведены, судя по всему, из двух видов оружия: пистолета-автомата «Скорпион» чешского производства калибра 7,65 мм и пистолета «Вальтер» такого же калибра».

    Альбина рассказывала после смерти Листьева: «Обречен был не генеральный директор. Обречен был Влад, как человек с определенной системой нравственных координат. Были компромиссы, на которые он мог пойти, и были такие, на которые он бы не пошел ни при каких обстоятельствах. А дальше тупик, в который я каждый раз упираюсь. Я знаю, что в крайнем случае он просто отказался бы от этой должности. Он действительно свято верил в то, что телевидение - коллективный труд. Это была внутренняя убежденность. Поэтому, возможно, не отдавал себе отчета в том, как к нему относились некоторые персонажи».



    Андрей Разбаш рассказывал: «Через пару дней после убийства Владика мне позвонили. После паузы рыбий, ничего не выражающий голос произнес что-то вроде: «Если будешь дергаться, пойдешь вслед за другом...». Не помню точно. Многим звонили, просто не всем приятно об этом вспоминать. У нормального человека это психологически остается надолго».

    За время следствия были допрошены более 2 тысяч свидетелей. В совершении преступления признавались десять человек, но эти версии после проверки не подтверждались. Неоднократно высказывались предположения, что заказчиком убийства был Борис Березовский, затем возник «солнцевский след». Предполагалось, что Листьев убрал с ОРТ компанию «Глобал Медиа Системз», во главе которой стоял «человек солнцевских» Борис Карцев. Прорабатывалась и «семейная» версия. Бывший подполковник ФСБ Александр Литвиненко в книге «Лубянская преступная группировка» косвенно обвинял Александра Коржакова в организации убийства Листьева. 21 апреля 2009 года следствие по делу было приостановлено «в связи с невозможностью установить лицо, подлежащее уголовной ответственности», но вскоре дело было возобновлено, так как появились показания тамбовского бандита Юрия Колчина, отбывающего наказание в качестве организатора убийства Галины Старовойтовой. По его словам, в 1990-х годах он был свидетелем встреч своего друга, экс-депутата Госдумы Михаила Глущенко, известного также как Миша-Хохол (арестован по обвинению в тройном убийстве), и предпринимателя Василия Владыковского (Пластилин, или Вася Брянский). На одной из таких встреч присутствовал ныне покойный питерский криминальный авторитет, «смотрящий от воров» Константин Яковлев (Костя Могила) и близкий к тамбовской группировке «авторитетный предприниматель» Эдуард Канимото. Последнему, по словам Колчина, Костя Могила и предложил убить Листьева, чтобы закрыть крупный денежный долг перед Яковлевым. Видимо, Могиле поступил заказ на Листьева — и он как раз искал исполнителя. Канимото со своим «бригадиром» Владыковским обратились к главе группировки Владимиру Кумарину, и тот якобы разрешил принять заказ. После этого Канимото, член той же банды Валерий Суликовский и еще один неназванный стрелок расстреляли в Москве тележурналиста. Колчин утверждал - когда все завершилось, в столицу приехали Яковлев, Кумарин и Глущенко. Они встретились в гостинице с Борисом Березовским, который и являлся заказчиком преступления. Под угрозой разоблачения, со слов Колчина, Березовский еще долго выплачивал «тамбовцам» крупные денежные суммы.

    После убийства Листьева бывший генеральный прокурор Юрий Скуратов написал книгу «Кто убил Влада?». Она была написана по материалам следствия, некоторые персонажи в ней были зашифрованы, а сюжетные линии определены не так, как все было в действительности. Тем не менее, Юрий Скуратов заявил, что фамилии и исполнителей, и заказчиков известны правоохранительным органам, однако это совсем не те люди, которых назвал Колчин. Журналисты после публикации книги Скуратова спросили у следователя по делу Листьева Петра Трибоя:

    – Вы знаете, кто виноват в этом преступлении?

    – Ситуация довольно ясная.

    – Почему вы никому не предъявили обвинений? Вам мешали?

    – Нет. Угрожали, когда я приближался к чему-то «горячему», это было. А мешать – нет. Просто это – вопрос оценки доказательств. Если суд не согласится с доводами прокуратуры, фигуранты уедут, и мы их уже не достанем. Это же все люди с деньгами. Я бы не хотел такой ситуации.

    – В цепочке есть люди, наделенные властью до сих пор?

    – Некоторые до сих пор в чинах, некоторые – уже нет.

    После смерти Листьева канал ОРТ превратился в политический инструмент влияния. Во время предвыборных кампаний середины 1990-х ОРТ участвовало в пиар-кампании против коммунистов, позднее помогало Березовскому бороться за «Связьинвест». Летом 1999 года ОРТ вело информационную войну с правительством Примакова и политическим движением «Отечество - Вся Россия». Следующим объектом для атаки стал Владимир Гусинский, а после инаугурации Владимира Путина началась кампания против Кремля. В 2001 году Борис Березовский продал свои акции Роману Абрамовичу, хотя эта информация официально не подтверждалась. После этого «первый канал» активно занялся государственной политической пропагандой. Комментируя произошедшие за последние 10 лет изменения с каналом, Ирена Лесневская заявила одному из российских журналов, что фактически «Первый канал» вернулся к тому, от чего пытался бежать в середине 1990-х годов. Сложно с ней не согласиться.

    Владислав Листьев был похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.



    В 2010 году был снят документальный фильм «Владислав Листьев. Мы помним».





    Текст подготовил Андрей Гончаров

    Использованные материалы:

    Книга «Владислав Листьев. Послесловие», автор А.Любимов
    Текст статьи Андрея Ломкина
    Текст статьи Ирины Бобровой в «МК»
    Материалы сайта www.aif.ru
    Материалы сайта www.forum-history.ru
    Текст статьи «Влад Листьев. Заказчик не назван. Исполнители тоже», автор Е.Скворцова





    10 мая 1956 года – 1 марта 1995 года

    Похожие статьи и материалы:

    Листьев Владислав (Документальные фильмы)
    Листьев Владислав (Цикл передач «Мой серебряный шар»)


    google_1


    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

  • Все статьи

    имя или фамилия

    Логин:

    пароль

    Регистрация
    Напомнить пароль

    Лента комментариев

     «Чтобы помнили»
    в LiveJournal


    Обратная связь

    Поделиться:




    google_4
    ::
    © Разработка: Евгений Караковский & журнал о культуре «Контрабанда»