"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

 
















  • Искусство | Живопись

    Макаренко Михаил Янович (Хершкович)



    Искусствовед




    Биографическая справка:

    Михаил Макаренко родился в 1931 году в Румынии, в 9-летнем возрасте сбежал в СССР, где попал в детдом. Из детдома во время войны сбежал на фронт, получил ранение и контузию, потом учился в Суворовском училище, работал в колхозах, был токарем. В 1960-е годы занимал пост директора картинной галереи Дома ученых Сибирского отделения Академии Наук СССР в Новосибирске. Именно Макаренко выставил в своей галерее Филонова, Фалька, Эль-Лисицкого, Э. Неизвестного. Готовил выставки Марка Шагала и Пабло Пикассо. Именно Макаренко и председатель коллегии Дома ученых, член-корреспондент АН СССР Алексей Ляпунов вручили Александру Галичу почетную грамоту и специальный приз - копию пера Пушкина. После этого концерта песни Галича вошли в список "безусловно изымаемых и включаемых в опись на обыске антисоветских материалов", а Макаренко был обвинен в "антисоветской пропаганде" и получил срок - 8 лет заключения. После того, как Макаренко вышел на свободу, он уехал в США.

    Как всегда, в первых публикациях, последовавших за его гибелью – в печатной и электронной прессе – появилось немало путаных и противоречивых фактов. В частности, Михаил Янович Макаренко, урождённый Хершкович, не имел никакого отношения к организации знаменитого Фестиваля бардов 1968 года, хотя при допросах его в этом постоянно пытались обвинить. И сидел он не 11 лет, а восемь, семь из них - после приговора. Подпись на фото, сделанная М.Я.Макаренко: «В робе узника Владимирской тюрьмы для политзаключённых (М.Макаренко, особо опасный преступник Советского Союза)»

    Позднее, в письме М.С.Качану, о котором речь ниже, Михаил Янович писал: "Я был приговорен тайной судебной коллегией Мосгорсуда по политическим делам нашей империи – к 8 годам лишения свободы за участие в якобы существующей в СССР нелегальной коммунистической партии, именующей себя "Всесоюзное движение трудящихся за коммунизм" (так в приговоре). На 92-х листах этого документа излагается "преступная" деятельность. этой "якобы существующей" организации. ...2 тома нашего со Славой Родионовым (сосед по квартире и помощник М.Я.Макаренко в Картинной галерее, также получивший срок) дела (из 15-ти) посвящены Галичу, 2 тома – деятельности картинной галереи, которую согласно выписки из Постановления Обкома за подписью Ф.C.Горячева (тогдашнего первого секретаря Новосибирского обкома партии)Обком признал в канун ее прикрытия "идейно вредной..."

    И здесь надо сказать, что из 72-х опрошенных академгородковцев ни единый не сказал в процессе следствия ни единого слова, которое нельзя было бы расценить только как похвалу и комплименты в адрес блаженной памяти картинной галереи, ее сотрудников и директора. Молодцы!!"

    Он не был организатором знаменитого бардовского фестиваля.Однако, именно он, М.Я. Макаренко вместе с председателем коллегии Дома ученых, членом-корреспондентом АН СССР Алексеем Ляпуновым вручили - уже после фестиваля, уже преследуемому и гонимому Александру Аркадьевичу Галичу почетную грамоту Президиума СО АН СССР и специальный приз - копию пера Пушкина.

    В 1960-е годы при нём в картинной галерее прошло несколько навсегда запомнившихся выставок - Р.Фалька, П.Филонова., Эль-Лисицкого, Э. Неизвестного .. На стенке в кабинете М.Макаренко висело письмо от П.Пикассо, в котором мэтр сообщал, что очень хочет приехать в Академгородок и "в пику Москве устроить свою выставку у Вас". На выставку работ П.Н.Филонова прилетела его сестра, а по вернисажу бродил Андрей Вознесенский, опубликовавший потом в "Литературной газете" отрывки из так и ненаписанной поэмы "Зарев", где был и "Зарев Павлу Филонову":

    "Сегодня в Новосибирске
    кристального сентября
    доклад о тебе бисируют
    студенты и слесаря
    Суровые пуловеры
    Угольны и лимонны.
    Дай им высшую веру,
    Филонов!"


    На этом "докладе" я оказался у стенки конференц-зала на приставных стульях как раз между сестрой Павла Николаевича Филонова Ольгой Николаевной и Андреем Андреевичем, которых пришлось познакомить. А потом, через 24 года А.Вознесенский подарил мне книжку с надписью "Саше – с радостью встречи – пусть без Филонова - сердечно"...

    Сохранились у меня и программка выставки Р.Р.Фалька, и ужасного качества, но дорогой и памятный каталог "Первой персональной выставки работ П.Н.Филонова", изданный ротапринтным способом. На последней его странице указано: "Ответственный за выпуск М.Я.Макаренко".

    Михаила Макаренко "Правда" помянула недобрым словом в заметке "Спекулянт картинами". Тогда, видимо, ещё не знали какое "дело" ему "пришить". Пришили всё же "антисоветскую агитацию и пропаганду". Он отсидел 8 лет. После чего эмигрировал в США.

    Полной неожиданностью для меня стал звонок Риммы Алексеевны Немировской - она переслала мне достаточно эксклюзивный материал - письмо из Калифорнии от бывшего председателя профкома СО АН СССР, человека впрямую причастного к трудоустройству Михаила Макаренко в Доме учёных, а затем долгие годы поддерживающего с ним дружественные отношения - от Михаила Самуиловича Качана. Р.А.Немировская поддерживает переписку с ними и, узнав о трагедии с М.Я.Макаренко, попросила поделиться воспоминаниями о нём. Ответ пришёл практически сразу же.

    Материал большой и нуждается в некоторых комментариях и обязательной публикации – чтобы помнили.

    Автор текста Александр Раппопорт


    О МИХАИЛЕ МАКАРЕНКО РАССКАЗЫВАЕТ МИХАИЛ КАЧАН.

    Познакомился я с Михаилом Яновичем Макаренко (Хершковичем) в квартире московского художника Жигалко, который подарил свою коллекцию Сибирскому отделению АН СССР, а в качестве своего доверенного лица рекомендовал именно его. С этого и началась история Картинной галереи Дома Ученых. Я в это время был председателем местного комитета профсоюза СОАН, а здание Дома Ученых только что было построено.

    Штатную должнось директора Картинной галереи Дома ученых Президиум СОАН долго не вводил, и Михаил Янович первое время числился сантехником в Управлении эксплуатации, куда по моей просьбе его пристроил Зам Председателя СОАН ССР по общим вопросам Л.Г.Лавров. Но об этом, кроме нас, никто не знал, и фактически Макаренко всегда выступал в роли директора Картинной галлереи. Картинная галерея вначале выставила картины, собранные коллекционером Жигалко, таково было одно из его условий. Подготовка этой выставки легла полностью на плечи Михаила Яновича. Картины пришли в Академгородок в безобразном состоянии, и ему пришлось несколько месяцев работать с раннего утра и до позднего вечера, приводя их в порядок. Полную поддержку картинной галерее оказывал Директор Дома Ученых Владимир Иванович Немировский, без его поддержки Картинная галерея не состоялась бы.

    Затем была выставка Фалька, которая определила лицо Картинной галереи Дома ученых на многие годы вперед. Искусство Фалька, несовместимое с канонами соцреализма, было отринуто официальной художественной общественностью, и с 1939 года он не выставлялся.

    Все решения по организации выставок и текущей работе Картинной галлереи обсуждались на Совете Картинной геллереи Дома Ученых, который возглавлял д.ф.-м. наук Розенфельд, крупный коллекционер картин, работавший в Институте Теплофизики. Было заметно, что два коллекционера – Макаренко и Розенфельд – между собой не ладили, они все время жаловались мне друг на друга. Тем не менее, когда принимались решения об организации выставок Фалька, Филонова, Эль-Лисицкого, Гриневича, Шемякина, Грицюка и Шагала, разногласий не было, они были единомышленниками. Решение об организации каждой выставки принимались Комитетом профсоюза СОАН СССР, затем мы получали соответствующее решение Президиума СОАН. После этого мы уже обращались в партийные органы, которые строго следили за соответствием «идеологии». Принимая решения, мы знали судьбу каждого художника, понимали как важно «открыть» их, произнести вслух их имена. И мы прекрасно понимали по какому пути идем, и чем нам это грозит. Тем не менее, мы шли на это, были настойчивы и убедительны, и нам все время удавалось получать согласие райкома и новосибирских партийных органов.

    В 1968 году с огромным успехом прошла первая выставка Павла Филонова, у меня сохранился каталог этой выставки с автографом Михаила Яновича, благодарившего меня за помощь и поддержку.

    А мы уже готовились принять Марка Шагала. Инициатива исходила от Макаренко. Он готовил письма Шагалу, которые приносил ко мне, и после некоторой переделки (Макаренко писал их очень эмоционально, но отнюдь не политкорректно) они посылались Шагалу. Начиная эту работу, мы не были уверены в приезде Шагала, но он неожиданно согласился. Я знал, что на организацию такой выставки и приезд Шагала в СССР необходимо получить «высочайшее согласие». В Сибирском отделении АН я заручился поддержкой Михаила Алексеевича Лаврентьева, и мы направили письмо в Министерство культуры, где культурой «заправляла» Екатерина Алексеевна Фурцева. Вечером в гостиницу Академии наук, котрую все называли «Якорь», на углу Б.Грузинской и ул. М.Горького, где я обычно останавливался, приезжая в Москву в командировки уже по новому месту работы в Институте прикладной физики, ко мне пришел Михаил Янович. Он был очень взволнован и возбужден. На нашу просьбу об организации выставки Шагала и его приезде в СССР из Министерства Культуры был получен отрицательный ответ. Решение, скорее всего, принималось Президиумом ЦК КПСС, а его членам было наплевать на великого русского художника Марка Шагала, родившегося в 1987 году в Витебске, творившего в Петербурге и Москве, и покинувшего страну в 1922 году. Они видели в нем не всемирно известного художника, а еврея-эмигранта Мойше Хацкелевича Шагалова, сбежавшего от советской власти за границу. Почему-то сегодня его называют великим французским художником, а в России даже не пытаются назвать его великим русским художником, хотя он и является таковым.

    Макаренко надеялся прорваться к Отдел Культуры ЦК КПСС, я не верил, что это даст какие-нибудь результаты.

    «Тебе не дадут возможность поговорить с каким-либо высокопоставленным деятелем Отдела культуры. Очень может быть, что никого разговора вообще не будет. А вот последствия могут быть самые серьезные» – говорил я ему.

    «Ну и пусть, – сказал мне тогда Михаил Янович, – по крайней мере, я оправдаюсь перед Шагалом. Он поймет, почему ему не послали официального приглашения и кто сорвал ему поездку на родину. Он должен знать, что мы сделали все возможное, чтобы он смог приехать».

    «Да, за страну стыдно», – ответил ему я, – но тебе этот поход в ЦК обойдется дорого. Как друг, я тебе не советую туда ходить. Давай подключим академика Келдыша (Президента Академии наук) и других академиков. Может быть, и решим это вопрос. Все-таки, Марк Шагал – мировая величина. В ЦК тогда поймут, что на Западе будет большой шум, и, возможно, изменят решение».

    Я видел, что он меня не слушает. Он уже для себя все решил. Я отредактировал письмо, которое он написал Фурцевой, несколько смягчил его. Мы обнялись.

    На следующий день, вечером Макаренко снова был у меня. Он все-таки поехал в ЦК, но его дальше приемной не пустили, письмо он сдал вышедшему к нему человеку. Макаренко начал с ним говорить, тот его выслушал, но не сказал ни слова. Он был подавлен. Перед ним была глухая стена. Я его успокаивал, как мог.

    Через короткое время в газете «Правда» появился подвал, где были подробно описаны похождения «спекулянта» Макаренко (Хершковича). Еще через какое-то время меня вызвали на допрос, где расспрашивали о нем в течение двух-трех часов. Почему-то они все время интересовались его политической деятельностью. А я им все время говорил о Макаренко, как о талантливом искусствоведе, прекрасном организаторе и хорошем человеке, но абсолютно далеком от политики. Видимо, то, что я говорил о нем, не укладывалось в рамки созданного «политико-уголовного дела», потому что на суд меня не позвали. Макаренко получил 8 лет.

    Опубликовано было, что «за спекуляцию», оказалось потом, – за «политику». Я храню письма, которые он написал мне, когда вышел из лагеря. Вместе с ними он прислал фотографии, где он снят вместе с Андреем Дмитриевичем Сахаровым. Посылаю отрывок из одного письма и три фотографии.

    Марка Шагала пустили в СССР только в 1973 году, и его выставка состоялась в Третьяковской галлерее. А Макаренко, потерявший свою коллекцию картин, которую тогда конфисковали, выехал в США.

    Свое главное дело в жизни он сделал в 1960-х годах: Картинная галерея Дома Ученых – его замечательное и выдающееся детище, и его имя будет всегда вспоминаться, как имя первого директора и организатора Картинной галереи, организатора выставок замечательных русских художников, бывших в забвении.



    «В канун 1978 года шлю Вам, Михаил Самуилович, снимок, на котором я случайно оказался в обществе Великого Русского - Андрея Дмитриевича Сахарова (он слева), и кандидата физ-мат. наук (правда он лишён звания!...) Кронида Любарского, моего сокамерника, одного из многих к.ф-т. н., лауреата Международной премии Швейцарского комитета защиты прав человека 1975 г. Справа я, хорошо и светло Вас вспоминающий. Мих.Ян.Хершкович.»

    Михаил Янович ушел из жизни в 2007 году в результате трагического случая. Полиция штата Нью-Джерси задержала в четверг 15 марта 2007 года 26-летнего жителя Техаса Брайана Уайта, подозреваемого в нанесении побоев Михаилу Макаренко, который вскоре скончался в больнице.

    По данным агентства Associated Press, инцидент произошел в зоне отдыха, расположенной близ основного шоссе Нью-Джерси. После сигнала о жестоком избиении пожилого человека на место происшествия прибыла скорая помощь и увезла Михаила Яновича в больницу, однако спасти его не удалось. Пожилой мужчина получил серьезные травмы головы.

    Очевидцы рассказали, что нападавший скрылся с места происшествия, и полицейские начали преследование. Погоня продолжалась около часа, когда подозреваемый свернул на другое шоссе, а затем остановил автомобиль, вышел из него и побежал в сторону преследователей. Полицейские быстро обезвредили Уайта.

    Михаил Янович Макаренко путешествовал с другим нашим прихожанином Григорием Бернсайдом, который в момент нападения находился в здании рядом с зоной отдыха.

    На допросе Уайт не смог объяснить причин нападения на пожилого человека. Полицейские подозревали, что убийца был психически неадекватен. Как установило предварительное следствие, Уайт, который работал диджеем, предложил Михаилу Яновичу купить компакт-диск религиозного содержания с произведениями собственного сочинения. Когда Макаренко отказался, Уайта это привело в бешенство. Он схватил камень и несколько раз ударил Михаила Яновича по голове.


    4 мая 1931 года – 15 марта 2007 года

    Похожие статьи и материалы:

    Макаренко Антон (Документальные фильмы)
    Макаренко Антон (Цикл передач «Гении и злодеи»)




    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.