"Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни —
потратить жизнь на дело, которое переживет нас". Уильям Джеймс.

 
















  • Искусство | Актёры

    Круглый Лев Борисович



    Актер



    Лев Круглый родился в Москве 23 февраля 1931 года.

    О своем детстве Лев Круглый рассказывал: «Маленьким я все не мог понять, почему от фотографии деда осталась одна вырезанная голова. Потом понял — погоны! Мама, чтоб хоть как—то сохранить портрет своего отца, царского офицера, вырезала его лицо… Зачем объяснять? Есть влияние структуры родных людей. В марте 53—го года, когда вся страна взрыдала, знаменитый чтец Журавлев буквально сиял. Атмосфера этих людей пронизывала нас. Моя мама училась у Гольденвейзера (Александр Борисович Гольденвейзер (1875—1961), русский пианист, педагог, композитор). Папа до войны работал электриком на строительстве станции метро «Дзержинская». Он пошел туда, чтоб содержать семью: там повышенно платили из—за условий почвы. Все плыло, врубались очень глубоко. Самая страшная станция, работали фактически под кессоном».

    Когда началась война, отец актера — еврей Борис Круглый, и его трое старшие братья погибли на фронте. Семья отца, все женщины — жили в Киеве. После того, как Киев заняли немцы, все они тоже погибли.

    К материальным лишениям Льву Борисовичу, как и многим его сверстникам, было не привыкать — его взросление пришлось на послевоенные голодные годы: «Моя семья была безумно бедная, нас было трое детей у родителей, поэтому я с детства был очень приучен к бедности и скромности. Я был приучен так, что это все неважно, что я должен быть опрятно одет — это, безусловно, что дырок не должно быть — это безусловно. Но что это старенькое, что это перешито, часто в детстве все перешивали, нас трое, от сестры перешивали брату, от брата мне, я был младший».

    В 1953 году Лев Круглый окончил Театральное училище имени М.Щепкина, где учился у Веры Николаевны Пашенной. Вслед за этим с 1953-го по 1956-й годы он был актером Хабаровского краевого театра драмы. О жизни в Хабаровске Лев Круглый вспоминал следующее: «Как мы питались? — Ни на что его не хватало. Мы жили в комнате с моим однокурсником, с которым мы вместе приехали. Была ужасная холодная комната, морозы жуткие, удобства были во дворе. Ну так вот, питались мы, я помню так: почти каждый день мы покупали гороховый брикет, это порошок, его надо пальцами размять и получается такой суп жидкий. Туда мы добавляли две картошины, сваренные там же в супе, и мы могли еще позволить купить какой—то колбасы самой дешевой, ее чуть поджарить и кусочками туда в этот суп бросить. Вот это наше было меню. Иногда утром мы себе позволяли купить два пирожка на улице. Я на всю жизнь запомнил, как однажды мы подошли к этой тетке, она только что вывалилась из столовой в белом халате, условно белом, назовем так, и у нее огромная корзина с пирожками, накрыта такой же белой простыней. И мы ей суем рубль или сколько, и просим, чтобы она по два пирожка дала, а пирожки такие сморщенные были, внутри якобы мясо, чье, не знаю, и мы просим ее дать. Она говорит: «Подождите, ребята!» А руки у нее с черными ногтями, черная бахрома, и вот она начинает эти пирожки перебирать, их шевелить. Мы думаем — что она делает? Оказывается, у нее на дне вилка лежала, а ей по инструкции полагается подавать пирожки на вилке. Она достала вилку, ткнула в пирожки и дала нам с вилки».

    Из Хабаровска актер вернулся в Москву, служил в театре «Современник». Там, в театре, он повстречал свою будущую супругу — актрису Наталью Энке. Потом судьба свела его с легендарным режиссером Анатолием Эфросом. Лев Круглый вместе с некоторыми другими актерами, последовал за своим режиссером сначала в 1964 году в Театр имени Ленинского комсомола, а в 1967 году в Театр на Малой Бронной.

    Именно с Эфросом был связан расцвет актерского творчества и популярности Льва Круглого. На всю Москву в 1965 году прогремел спектакль «Марат, Лика и Леонидик» по пьесе Алексея Арбузова «Мой бедный Марат», Леонидика сыграл Лев Круглый, Лику — Ольга Яковлева, а Марата — Александр Збруев. В 1973 году Анатолий Эфрос поставил спектакль, снятый впоследствии на кинопленку, — «Всего несколько слов в честь господина де Мольера».



    В 1960 году Круглый снялся в трех фильмах: «Впереди — крутой поворот», «Шумный день», «Колыбельная». В его фильмографии более 20 кинолент, в их числе — «713—й просит посадку», «Живые и мёртвые», «Четвёртый», «Иван да Марья».



    Когда Лев Круглый с семьей решил уехать в Париж на пике славы, его не понимали даже друзья, им это казалось безумием. На вечере, после окончании последнего спектакля в Театре на Малой Бронной, Лев Круглый отметил удивление и вопрос в глазах, с которым на него смотрел Владимир Высоцкий. «Этот взгляд я тогда не раз на себе ловил (не одного Высоцкого): кто он, псих? Или у него там, на Западе, дядя миллионер?».

    Тогда можно было уехать из Советского Союза только по израильской визе.

    Спустя годы в интервью Лев Круглый сказал о своем решении уехать: «Публицисты, журналисты, желая удивить, произносят мнимо значительную фразу: «Последствия непредсказуемы». А ведь они и впрямь непредсказуемы. В особенности, когда речь идет о переломном моменте в судьбе человека, в его сознании. Вот этот момент и произошел у нас в 1979 году, когда наша семья актеров выехала на Запад рассудку вопреки. Похоже, в нас пробудился свободный дух бродячих комедиантов. И тогда мы снялись с насиженных мест, оставив за собой налаженную жизнь, быт, навстречу неведомому. Когда мы приземлились в Вене, тогдашнем перевалочном пункте эмиграции, у нас на всех троих, не считая собаки, была, кажется, пара сотен долларов. И никаких костюмов, никакого реквизита! Все пришлось оставить в Москве».

    И позже дополнил: «Было все равно куда, лишь бы отсюда. Девять месяцев мурыжили, отовсюду выгнали. Наконец, дали в зубы триста долларов, и мы втроем, четвертая — собака, улетели в Вену. Деньги истратили в первые полтора часа — пес заболел…»

    В первые дни Круглые поставили и сыграли «Графа Нулина». Зал предоставил хозяин Бретонского культурного центра за половину от сбора. Зал был полон, и ложи блистали: Некрасов, Максимов, Розанова, Синявский, Гинзбурги, Горбаневская — весь цвет «диссидентуры». После спектакля силами Натальи дан был «банкет». Заклятые враги Синявский и Максимов впервые за долгие годы пили вместе.

    Позже Льву Борисовичу Круглому пришлось работать диктором на радио «Свобода» в Мюнхене, его жене, когда—то актрисе театра «Современник», Музыкального театра имени Станиславского, Театра Сатиры досталось ведение хозяйства, кружок детской самодеятельности в воскресной школе при русской церкви и работа в газете «Русская мысль».

    Лев Борисович коротко оценил этот период своей жизни — «поддался на сытую пайку»: «Но, смею вас уверить, в Мюнхене мне в первый и в последний раз на протяжении моей западной жизни стало неинтересно. Эфир не для меня. Просто читать дикторский текст, последние известия — это совсем не то, о чем мечтает артист. В общем, прожили мы там три года и вернулись в Париж. И продолжали здесь ставить свои спектакли».

    Но страхи были напрасны. Русский театр оказался в эмиграции очень нужен. Лев Круглый рассказывал: «Уже в Вене последовали приглашения на различные выступления в Австрии, Швейцарии. Зрителю оказался нужен театр на русском языке. Ведь то были времена «железного занавеса», и советские театры за границей были весьма редкими гостями. Выступали мы, стало быть, по университетам, в русских обществах, чаще всего бесплатно. Но, как положено на спектаклях бродячих комедиантов, в конце знатные элегантные дамы пускали «шляпку по кругу» — такую, знаете ли, шикарную, с цветами и лентами... И нас это ужасно забавляло!»

    Лев Борисович и Наталья Владимировна организовали свой театр, где вдвоем стали играть спектакли: «На нас повлиял в огромной мере Дмитрий Журавлев, потрясающий артист, выступавший на эстраде с моноспектаклями. У него в репертуаре было 33 программы. Дмитрий Николаевич читал всю классику, русскую и мировую. Так вот он, стоя на сцене, без декораций, без партнеров, просто легким жестом, движением глаз, усмешкой создавал целую психологическую мизансцену».

    Но авантюризм не был главной причиной, отправившей Круглых в путешествие по миру. Когда—то они уехали за свободой во всех ее смыслах и, прежде всего, за свободой принятия собственных решений: «Мы сегодня выступаем по всему миру. И где бы мы ни выступали, мы зачастую попадаем в совершенно невероятные условия — неизвестно, какова сцена, задник, реквизит. Словом, последствия непредсказуемы... Но главное не это. Человеку, как никакому другому земному существу, повезло. У него есть разум и возможность выбора. Выбирает человек всю свою жизнь. Сделав шаг, встает перед выбором, куда идти дальше — вправо, влево либо прямо. Вот он делает новый шаг и снова выбирает, и так до конца пути. Одни идут быстрее, другие медленнее, и результат бывает разный: делаешь шаг — и либо падаешь в бездонную пропасть, либо попадаешь ногой на эскалатор в небеса. Человек волен выбирать работу, пристрастия, увлечения, мысли, мировоззрение, любовь».

    В Париже Лев Круглый в 1984 году снялся в фильме французского режиссера Эрика Барбье, занимался преподавательской деятельностью.

    В Россию Лев и Наталья Круглые приезжали дважды: первый раз с гастролями в Москву и Петербург в 1993 году по приглашению Министерства культуры (спектакли «Бедные люди», «Кроткая» и «Женитьба»), второй раз в 2003 году со спектаклем «В карете прошлого».



    Лев Круглый скончался 17 ноября 2010 года во Франции в возрасте 79-ти лет. Он умер в клинике Lembert парижского пригорода Гаренн-Коломб, после тяжелой продолжительной болезни.

    Текст подготовил Андрей Гончаров

    Использованные материалы:

    Материалы сайта www.tvkultura.ru
    Материалы сайта www.levdurov.ru
    Материалы сайта www.russian.rfi.fr


    Архивное интервью с Львом Круглым, которое он дал RFI по случаю 50—летнего юбилея его первого выхода на сцену...



    Беседа состоялась накануне творческого вечера Льва Круглого в парижском театре «Аталанта», посвященного 50—летию его первого выхода на сцену. Хотя, как он сам тогда вспоминал, вышел он на сцену гораздо раньше.

    Лев Круглый: Дело в том, что этот вечер не вполне точно назван «50 лет выхода на сцену»: на сцену я вышел гораздо раньше, еще мальчишкой. Но сейчас — 50 лет с того времени, как мне впервые заплатили за то, что я вышел на сцену. Я был студент, я учился в Малом Театре, и было такое правило: со второго курса начать занимать студентов в массовых сценах. Вот, впервые, в массовой сцене в спектакле «Иван Грозный» я и вышел на сцену. Ну, для меня эта дата давнишняя, 50 лет, она, скорее, связана с тем, что я впервые вышел на сцену и мне заплатили за это деньги, тогда маленькие—маленькие, но, все—таки, деньги. А, благодаря тому, что я стал учиться в Малом Театре, мне эта дата интересна, потому, что до этого я имел счастье видеть всех «стариков» Художественного Театра. Слово «старики» имело тогда смысл не того, что это старые люди, а это такое почетное звание было: «старики» Художественного Театра. А после этого я стал учиться в Малом Театре и стал видеть на сцене и даже рядом со мной «стариков» Малого Театра. Все это были совершенно неимоверные какие—то фигуры, которые возникли в те времена, теперь уже, наверное, никогда такое искусство не повторится, искусство необычайно сочное, яркое, которое, в какой—то степени, для молодежи может открыться через чтение пьес Островского.

    RFI: А почему пьес именно Островского, а не каких—то других драматургов?

    Лев Круглый: Ну, наверное, потому, что они все играли — те «старики» — всем им пришлось сыграть в пьесах Островского, особенно, конечно, в Малом Театре. Я думаю, что это язык необычайно богатый, наверное, выражающий какую—то сущность русского народа, если он еще существует, этот народ. Потому что, если о языке судить, то, по—моему, он сильно изменился. Ну, вообще—то, я не теоретик, это я по ощущению говорю. Потому что это мощный, богатый, сочный, вкусный язык, который хочется повторять. Достаточно вспомнить спектакль Станиславского «Горячее сердце» в Художественном Театре, про Станиславского говорили, что он «затеоретизировался» слишком, а вот «Горячее сердце», там такое хулиганство на сцене было, хулиганство во всех смыслах, я имею в виду, конечно, художественное хулиганство, что это спектакль был неимоверный, неимоверный! Приводил в восторг, и публика совершенно неистовствовала. Хотя, я застал этот спектакль, когда он шел много—много лет. Но я счастлив, что все—таки его застал.

    RFI: Общение со «стариками», как вы их назвали, великими актерами русского театра (наверное, они принадлежат к русской школе, в первую очередь), наверное, было той почвой, на которой формировалось ваше искусство?

    Лев Круглый: Да, я про себя так думаю. Я говорю не о степени, а о качестве, что, слава Богу, во мне соединились обе эти школы, все—таки, разные были школы. Ну, МХАТ, я скажу так, держался, в основном (те, кто видели, например, к сожалению, теперь уже покойного Олега Николаевича Ефремова, он, хотя он и намного моложе тех «стариков», совсем другое время, но Олег «тянул» ту школу Художественного Театра). Это, прежде всего, на сцене — действие, движение, внутреннее, конечно, движение, не обязательно внешнее. А Малый Театр, они всегда больше внимания уделяли словам, что через речь можно передать гораздо больше. И даже Вера Николаевна Пашенная, которая, в свое время, так сложились обстоятельства, актриса Малого Театра, она два или три года работала в Художественном Театре, когда те ездили за границу во время революции, да и полуэмиграция тогда это была. Хотя она там со Станиславским работала, и Станиславский и Немирович приглашали ее к себе в театр, но она всегда нам говорила, когда заходила об этом речь: «Куда? К Алексееву? Никогда!», — говорила она, потому, что там все—таки предпочтение ансамблю отдавалось, а она была актриса такая яркая, что ни в какой ансамбль, наверное, не вписывалась. Она — сама по себе. Так что это словесное искусство и искусство действия мне удалось «зацепить» и оттуда и отсюда. Что из этого получилось, конечно, не мне судить.

    RFI: А работа с Эфросом? Наверное, это было следствием того, что вы владели, как вы сказали, этой школой, двумя школами?

    Лев Круглый: Да, с Анатолием Васильевичем мне пришлось работать, в общей сложности, 20 лет. Ну, с большими перерывами, то в кино, то на телевидении, то в театре, и по—разному. Могу сказать так. Кто такой Эфрос, без меня всем известно, я скажу только одно, что у него я научился работе над ролью, ну, то есть, ремеслу. Как когда—то, говорят, был такой великий учитель у всех живописцев в Петербурге в академии Чистяков. Вот этот Чистяков всех их научил, «поставил руку» им, как пианисту надо «ставить руку». Вот Анатолий Васильевич научил методу работы над ролью, это главное, что я у него взял. Остальное, участие в его спектаклях, конечно, это всегда было необычайно интересно, ну, опять—таки, это всем все известно.

    RFI: А в каких спектаклях вы у Эфроса играли?

    Лев Круглый: Много спектаклей, но из всех я, в общем, выделил бы один — спектакль «Три сестры» с очень грустной судьбой. Мы, кажется, его сыграли только тридцать раз, после этого все—таки Фурцевой с ее бандой удалось «закрыть» этот спектакль. Но это особый был для меня спектакль, потому что, как сам Эфрос в своей книжке написал, что я играл не так, как ему хотелось. Я к этому могу прибавить, что я играл не так, как я хотел. А получилась эта роль, я там играл барона Тузенбаха, получилась эта роль, каким—то образом, так, что, помимо воли его, режиссера, и помимо актерской роли, наверное, включились какие—то такие интуитивные силы, в результате все это сложилось вместе, и получился такой образ. Почему, я могу сейчас говорить, если в книжках и в статьях упоминают эту роль до сих пор, спустя, сколько? наверное, 30 лет, больше даже, значит, действительно, эта роль была интересной для публики. И вообще, у меня есть подтверждения тому, что это была очень серьезная работа, за которую мне не стыдно.

    КАРЬЕРА В КИНО

    RFI: А в каких фильмах вы снимались? Я имею в виду, не только фильмы Эфроса телевизионные, но и другие, где вам пришлось работать?

    Лев Круглый:
    Фильмов было очень много. Телевизионные Эфроса, это когда мы снимали то, что мы сыграли в театре, в основном. На телевидении — работа с режиссером Аллой Григорьевной Кигель, которая теперь живет в Америке. А в обычном кино, ну, что назвать? Был очень смешной опыт первого фильма, в Белоруссии, назывался «Крутой поворот», я играл там шофера. Режиссеру нужен был такой огромный сильный дядя, и он начал его снимать, большого такого артиста. А большой артист запил, кончилось тем, что ему срочно надо было снимать кого—нибудь, и его друг прислал меня. Режиссер был в полном шоке, но отступать было некуда, начал меня снимать. Вот таким образом, я в первом фильме снялся.

    Последний фильм, насколько я помню, был в Риге, назывался «Семейная мелодрама». Там главную роль играла Гурченко. Этот фильм, наверное, был последним, потому что я его не видел. И вот только сейчас, спустя двадцать с лишним лет, мне прислали кассету с этим фильмом, и мы смогли посмотреть. А еще в это время был снят телевизионный фильм «Варвары» — это по спектаклю театра на Малой Бронной, где я играл Монахова, но публика, насколько мне известно, этот фильм не увидела, потому что, пока я там был, его не выпускали, этот фильм, знали, что я собираюсь уезжать. Больше того, денег не платили. Когда один артист потребовал, чтобы ему заплатили, ему откровенно сказали: — Вот Круглый уедет, тогда заплатим! Надеюсь, что ему заплатили. А фильм не вышел телевизионный. И на радио была работа, которую тоже закрыли и, наверное, «смыли» ее.



    ЭМИГРАЦИЯ

    RFI: А здесь, в эмиграции, как сложилась ваша творческая жизнь?

    Лев Круглый:
    Ну, во—первых, я не считаю, что мы — в эмиграции. Это длинный разговор, я только скажу одно: я считаю, что мы — беженцы. Мы бежали. Как сложилась? Ну, благодаря настойчивости моей жены, актрисы Натальи Владимировны Энке—Круглой, мы тут начали тоже играть. Причем, начали играть чуть ли не в первые дни: мы оказались в Вене и сразу там сыграли. У нас было два спектакля с собой: это Достоевский «Кроткая» и Достоевского «Бедные люди». Мы сразу сыграли в Вене эти спектакли. Потом, когда попали в Париж, здесь сыграли. Начали ездить по Европе, по всем университетам, по всяким русским обществам и т.д. Так что мы долго играли, много, довольно, играли. Ну, сейчас, честно говоря, уже тот возраст и не те силы, когда мы много не можем играть, особенно я.

    RFI: А какие роли, кроме упомянутой роли Тезенбаха в известном спектакле, о котором вы говорили, вы могли бы еще отметить?

    Лев Круглый:
    Здесь, в беженстве, благодаря настойчивости Натальи Владимировны Энке—Круглой, мы сыграли «Женитьбу» Гоголя. Она — все женские, я — все мужские роли. Я вам скажу, что для меня это был уникальный опыт — сыграть так много ролей одному, «выскакивая» из одной и, тут же, «вскакивая» в другую. А в кино, дело в том, что до сих пор мне говорят, что советское телевидение «крутит» фильмы с моим участием. Во времена Брежнева они были все запрещены. Я скажу так: мне за то, что я сделал, ну—у, не стыдно, я скажу так. Есть замечательные фильмы, например, Калика Михаила, который теперь живет в Израиле, «Человек идет за солнцем», например. Это были замечательные фильмы. И то, что я смог сделать в его работах, в общем, слава Богу, не стыдно. Так скажем. А есть какие—то вещи, которые, хотелось бы, чтобы их не было, но, увы, к сожалению, были. Никуда не денешься. C’est la vie.

    RFI: Ну, тогда, если можно, об этих вещах тоже?

    Лев Круглый:
    У каждого актера, наверное, есть такие вещи, когда, например, в кино… Дело в том, что в театре так мало платили, что приходилось сниматься в кино, даже в тех ролях, которые не нравились. Но, слава Богу, никаких вождей советских я не играл, ни в каких этих делах не участвовал, от этого мне «отмываться», слава Богу, не надо. Ну, плохие фильмы, ну, что делать? В плохих снимался.

    RFI: Но, все—таки, хороших было больше, я надеюсь?

    Лев Круглый:
    Ну, скажем так: не стыдных.

    Со Львом Круглым беседовал Никита Сарников.


    Фильмография:

    1960 Впереди — крутой поворот (роль: Андрей, шофер автопарка)
    1960 Колыбельная (роль: шофёр Левка)
    1960 Шумный день (роль: Геннадий Лапшин)
    1961 Две жизни (роль: собеседник—журналист)
    1961 Будни и праздники (роль: Лёха)
    1961 Человек идет за солнцем (роль: водитель грузовика)
    1962 Смотрите — небо (короткометражный, роль: отец Альки)
    1962 713—й просит посадку (роль: Иржи, хроникер)
    1963 При исполнении служебных обязанностей (главная роль: Богачёв Павел, летчик полярной авиации)
    1963 Живые и мертвые (роль: солдат Комаров)
    1965 Мимо окон идут поезда (роль: Гусев Федор Федорович, директор интерната)
    1966 Мы — марсиане (главная роль)
    1967 Таинственная стена (главная роль: Егор Ломов)
    1967 Житие и вознесение Юрася Братчика (роль: Резчик /"апостол Фома"/)
    1968 В день свадьбы (роль: Василий Заболотный)
    1968 Любить (главная роль: москвич)
    1969 Про Клаву Иванову
    1969 В тринадцатом часу ночи
    1969 Последние каникулы (роль: отец братьев)
    1969 На пути к Ленину/Unterwegs zu Lenin (ГДР—СССР, роль: Георг)
    1970 Эксперимент
    1971 Собака Баскервилей (телеспектакль, главная роль: доктор Уотсон)
    1971 Марат, Лика, Леонидик (телеспектакль, главная роль: Леонидик)
    1972 Четвертый (роль: Тэдди Франк)
    1972 Право на прыжок
    1973 Всего несколько слов в честь господина де Мольера (телеспектакль, роль: Шарль Варле де Лагранж, актер по прозвищу "Регистр")
    1973 В номерах (телеспектакль, роль: Брыкович, хозяин номеров)
    1975 Иван да Марья (роль: воевода Трофим)
    1976 ...И другие официальные лица (роль: Черневцов)
    1976 Семейная мелодрама (роль: Павел Петрович Барабанов, бывший муж Валентины)
    1976 Город с утра до полуночи
    1977 Степанова памятка (роль: Северьян Назарович, барский приказчик на прииске)
    1977 Ливень (короткометражный)
    1978 Подарок черного колдуна (роль: Черный старик, колдун)
    1978 Рыцарь из Княж—городка (роль: Николай Смирнов, отец Вани)
    1979 Варвары (телеспектакль, роль: Маврикий Осипович Монахов)





    23 февраля 1931 года – 17 ноября 2010 года




    Для комментирования необходимо зарегистрироваться!

    Уважаемые модераторы!
    Мне кажется, что Вы искажаете внешность актера. В материалах Википедии (ссылка в сокр. виде: http://bit.ly/2oNuYhe) приводится другая фотография этого героя театра и кино. Хотя описание личности совпадает с Вашей биографической подборкой о нем (цитирую): "Лев Бори́сович Кру́глый (23 февраля 1931 — 17 ноября 2010) — советский, впоследствии французский актёр театра и кино".
    Очень прошу Вас пересмотреть все Ваши фото на этой стр.
    sunglasses



    minchanka [2018-03-04 19:07:20]

    Уважаемые модераторы! 
    прекрасное интервью с замечательным актёром! Но фотография не его!! Как же так?? «Чтобы помнили» - не огорчайте память тех, кто помнит. На фото молдавский актёр Николай Миколайчук. Не Лёв Круглый. Исправьте эту ошибку, пожалуйста. 


    Elena Ouspenskaia [2019-03-15 19:35:09]




    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.